Искушение свободой

 – А получился тихий омут, где черти водятся. Разгулялись бесы по святой Руси.

– Мы подождём дополнительных известий, – продолжила Полина, – и решим, что предпринять. Ведь у нас там были ценности.

– И немалые, – добавил Александр. – Мой двоюродный дядя лишних расходов не делал и банкам не доверял. Коллекционировал золотые монеты, кольца с бриллиантами и прочие вечные ценности. Если хотя бы часть уцелела…

– Александр любезно согласился нас проводить, если придётся ехать.

– А я? – нелепо спросил Сергей.

– Что – вы? – удивился Александр.

– Я тоже мог бы… Ну, как корреспондент…

– Нам вряд ли нужен летописец.

– Нет, нет, зачем вам рисковать? – сказала Полина, впрочем, не слишком решительно.

– Мне было бы очень интересно. Всё-таки столица – не совсем Россия. Или даже совсем не Россия.

По залу прошелестело шевеление, шепоток. Сергей оглянулся. За столик невдалеке уселись два чинных господина с дамами.

– Знаете, о чём я сейчас мечтаю? – тихо сказал Александр, ни к кому не обращаясь.

– Спасти Россию, наверное? – усмехнулся Сергей. – Я угадал? Сейчас все об этом мечтают. Это её и погубит.

– Я хотел бы подойти к тому бледному господину, который слева, и влепить ему пулю в лоб.

– Кому такая честь? – удивился Сергей.

– Литератор Ропшин. Он же товарищ военного министра Савинков. Он же социалист-революционер, террорист, соучастник убийства великого князя Сергея. Самодовольная личность, мнящая себя героем.

Полина прервала опасный разговор:

– Здесь определённо пахнет гарью.

Элегантный конферансье с чёрной в белый горошек бабочкой и белым цветком в петлице обратился к присутствующим:

– Гражданки и граждане свободной России, позвольте преподнести вам поэтический сюрприз!

Публику, однако, взволновало не это известие, а восклицание дамы: «Здесь что-то горит!»

Конферансье принюхался: «Успокойтесь, дамы и господа. Если чей-то театр прогорает, то только не наш!»

«Определённо запах дыма!» – раздался мужской голос.

– И дым Отечества нам сладок и приятен.

 – Конферансье был настроен игриво. – Не будем обращать на него внимания. По достовернейшим сведениям, в окрестностях Петербурга торфяные пожары… Итак, предлагаю вниманию почтеннейшей публики поэтический портрет Ропшина, выполненный пером мастера. Прошу, Максимилиан Александрович.

На эстраду ступил плотный полноватый мужчина с лицом античного Зевса, одетый по парижской моде. Полина шепнула Сергею: «Это наш дачный сосед, поэт Волошин».