Время дальних странствий

Что за муха укусила? А это у них, оказывается, крестовые походы!

Сравнительно поздно я узнал, что Толя был знаком с некоторыми диссидентами, возможно, дружил с ними. Не знаю, как ему, а мне они не нравились. Возможно, сказался такой случай.

Один из них, мерзковатый, жил примерно в 1960 году две-три недели у нас на Каланчёвке в домике во дворе. Мы куда-то уезжали, надо было у кого-то оставить двух боксёрок (собак). Толя рекомендовал мне этого типа. Когда мы вернулись, состояние собак было плохое (одна вскоре умерла), квартира была замусорена, в одном месте заблёвана.

Пропали три мои книги, которые я оставил на столе: «Орфей. Всеобщая история религий» Рейнака, «Метаморфозы» Овидия с прекрасными иллюстрациями и ещё что-то не менее ценное. Появился (возможно, взамен) 1-й том Карамзина «Истории государства Российского» издания 1833 года.

Некоторое время спустя мне встретился этот хмырь в Библиотеке им. Ленина. Он шёл с какой-то женщиной, пожалуй, старше него. Я сказал ему, что надо возвращать ворованные книги, а вору в библиотеке делать нечего.

Он зашипел на меня и постарался быстро исчезнуть вместе со спутницей.

Когда я встретил Толю, высказал ему своё возмущение. Он ответил, что с этим типом мало знаком, зато он теперь в Париже, женат на француженке и дискутирует с Солженицыным.

О недостатках Советского Союза, тем более, после Сталина, мне было известно, пожалуй, лучше, чем этим диссидентам. Ведь мне приходилось работать в разных регионах страны и со многими очень разными людьми. О политических свободах я не особенно беспокоился, понимая, что у нормальных людей не это главное в жизни.

В отличие от диссидентов, я был частью русского советского народа. А из них почти все были антирусскими и антисоветскими. Они (в отличие от Анатолия Якобсона, который в Израиле совершил самоубийство) прекрасно пристроились на Западе, да и в антисоветской России не прогадали.

Как честно признался поздно прозревший философ Александр Зиновьев: «Метили в коммунизм, а попали в Россию».

Повторю: Анатолий Гелескул остаётся для меня одним из подлинных и оригинальных русских интеллигентов.

Редкая вымирающая разновидность человека разумного. Один из лучших в России поэтических переводчиков.

И тополя уходят –

но след их озёрный светел.

И тополя уходят –

но нам оставляют ветер.

И ветер умолкнет ночью,

обряженный чёрным крепом.

Но ветер оставит эхо,

плывущее вниз по рекам.

А мир светляков нахлынет –

и прошлое в нём потонет.