ОГНЕННЫЕ Любовь и Смерть

Ехали они по серпантину кругом цвели деревья, было красиво… Но почему так?… Он честно жил и служил стране, не раз сражался в смертельном бою за неё, но почему так несправедлива к нему судьба?.. Он готов был отказаться от всего; почёта, титула, достатка лишь бы сын его жил… С отчаянной тоской размышлял он, вглядываясь сквозь цветущие ветки вишни, пока не увидел пещеру, вон пещера, указал он остальным, когда они пробрались к ней он подумал, что это удивлённый рот судьбы а может это и её оскал… Они быстро спешились и с осторожностью зашли в неё, освещая себе керосиновым фонарём, прошли подальше в глубь, под гулкими сводами… Слуги принесли подношения и выкладывали их на плоский камень.

Оглянувшись на светлый вход, он набрал побольше воздуха и громко крикнул: Жёлтый дракон Чен! Я Ким Сон Ю, пришёл к вам с чистым сердцем, затем три раза крикнул: Дракон, дракон, дракон спасите нашего сына, жёлтый дракон Чен… Как только он выкрикнул, звонкое эхо лопнуло под сводами над их головами и тысячи летучих мышей, разом сорвались и в хаосе и суете сновали под сводами с пронзительным и омерзительным писком от которого побежали мурашки по спине. Прокричав призыв, они разом кинулись к светлому входу и поспешили выбежать из пещеры, их писк ещё долго звенел в ушах… После, придя в себя, они тронулись дальше, по серпантину и господин Ким зашёл ещё в две пещеры с подношениями и прокричал в них условным призывом, уже заранее заткнув свои уши, у последней пещеры была небольшая площадка, на ней они и остановились ждать восхода… Госпожа Миа в тягостном и беспокойном нетерпении ходила по площадке туда и обратно под звёздным небом и большой яркой луной. Наконец-то над соседней горой небо начало светлеть, занимался рассвет с обещанием восхода. Она ещё раз тихо подошла к корзине и с осторожностью приоткрыла край одеяльца, взглянула на Джуна и вздрогнула… Он не спал а молча смотрел ей в глаза, своими угольками лихорадочно блестящих отражением луны чёрных глаз, на высохшем жёлтом лице, в сердце матери вонзился кинжал острой мучительной безысходной тоски и резал и проворачивался, вызывая невыносимую боль и муку в сердце матери и звериную тоску волчицы… У него не было сил, он молча смотрел на неё… Джун… Мать с нечеловеческим усилием улыбнулась ему и ласково провела рукой по сухой щеке и накрыла одеялом корзину… Она тихо отошла от корзины подняла лицо и закрыла глаза, слёзы скатились и потекли по её щекам, она вытерла их рукавом выдохнула и пошла к мужу.