Душа. Никто, кроме тебя

Си++ нравился мне гораздо больше Pascal, и в последние две недели я уделяла ему особенно много времени. С Верой мы теперь виделись только на парах, проводили вместе перемены и ходили обедать. До Маши и Лёши мне больше не было дела. Так или иначе, Вера оказалась права: я высыпалась, имела личное пространство и, самое главное, не беспокоилась из-за пропажи продуктов и открытой форточки. Порой, глядя вслед хихикающим Машинам подругам, я размышляла о том, что она, возможно, даже сослужила мне некую службу, выставив меня вон из общежития.

О деньгах, которые приходилось отдавать за съём жилья, в такие моменты я старалась не думать.

А ещё я старалась не думать о своей личной жизни, точнее, об её отсутствии.

В день моего заезда Николай Андреевич сразу предупредил, что стерпит всё, кроме парней, остающихся у нас на ночь.

– Считай меня ханжой, – произнёс он тогда ровным, безапелляционным тоном, – но на разврат в квартире закрывать глаза я не стану.

После такого заявления щёки мои покрылись густым румянцем, а в голове тут же замелькали воспоминания, в которых комендант общежития бросала на мою кровать бумагу о выселении из комнаты.

Наводил он обо мне справки или нет, я не знала, но на всякий случай пролепетала что-то вроде: «Да у меня и нет никого, чтобы на ночь оставлять». Но Николая Андреевича, по-видимому, такой ответ мало устроил, потому что, глядя мне в глаза, он продолжил и причём без всякого намёка на шутку:

– Если нет ухажёра сегодня, это не значит, что он и завтра не появится. Ты молодая, симпатичная девушка, поэтому просто запомни одно-единственное правило.

Хочешь встречаться с парнями, встречайся на нейтральной территории.

Вздохнув, я кивнула и пообещала самой себе раз и навсегда запомнить эту не то просьбу, не то приказ, просто и на всякий случай, потому что объект для свиданий не появился у меня ни через неделю, ни через месяц…

– В студенческой библиотеке ты никого не подцепишь, – сокрушалась Вера, сверля глазами кипу книг в моих руках. – Кино, бары, клубы, спортзалы, на худой конец университет.

Мы, слава богу, не в педагогическом учимся, и здесь полным-полно парней. Вон взгляни хотя бы на Алека. Какое тело, какие губы, и, судя по взглядам, которые он на тебя бросает, замутить он явно не против.

Но на Алека я смотреть не хотела. Почему-то глядя на всех этих парней в рекреации, на скамейках в парке и на ступеньках перед корпусом, я вспоминала лицо Романа. Его чёрные, как ночь глаза, и длинные изогнутые веером ресницы.