Реальное и призрачное. Искусство управлять судьбой

Они все до одного попали под следствие, как и технический персонал, даже станционная дежурная из Каннельярви. Им инкриминировали тяжкие преступления – измену Родине, групповой захват транспортного средства с целью угона за границу, в Финляндию. Дежурную сочли участницей преступного сговора, умышленно содействовавшей угону.

Никто из следователей и прокуроров даже не задался вполне резонными вопросами – зачем же якобы угнанный поезд снова оказался в Каннельярви и почему никто из работников железной дороги не видел состава с детьми на станциях, расположенных за этим поселком? Полина предполагала, что они, разумеется, задумывались об этом, но открыто сказать попросту побоялись.

Оба машиниста паровоза и педагоги со стажем получили большие сроки. Полина, подобно другим молодым учителям и пионервожатым, могла бы отделаться пятью годами. Но поскольку она признала свою вину в том, что ляпнула тогда в Санкт-Петербурге глупость про поход в продовольственный магазин, государственный обвинитель на основе этих фактических показаний подследственной пришел к выводу, что имела место измена Родине, и потребовал для нее десять лет строгого режима.

Почти полностью свой срок Полина и отбыла, так как до «кан-нельярвинского дела» руки у комиссии по реабилитации дошли не скоро.

Свой драматичный рассказ Максим закончил словами:

– После того нашего с ней разговора на вокзале тетка моя как заново родилась. Несмотря на свой пожилой возраст, устроилась на работу в школьную библиотеку, обзавелась друзьями в педагогическом коллективе и зажила вполне обычной человеческой жизнью.

Жаль, продлилось это не слишком долго. Ныне Полины уже нет с нами. Но ее история так и осталась для меня непонятной. Неужели, когда тот поезд оказался в Санкт-Петербурге, нельзя было разрешить ситуацию как-нибудь иначе, без таких последствий?

– А как вы сами поступили бы, Макс, оказавшись на месте кого-нибудь из этих учителей? – неожиданно спросил Матилал.

– я не стал бы дожидаться возвращения назад, в сталинское время, и попытался бы сбежать, – ответил парень не задумываясь.

Но минуту спустя добавил: – Впрочем, толком не знаю. Детей, порученных тебе, бросать нельзя. Но я обязательно сумел бы их спасти, чтобы они не стали жертвами произвола властей.

– А теперь ты, Максим, подумай о своей ситуации, – резко сменил тему я, чувствуя, что сейчас его душа открыта для исцеления. – Ты, подобно твоей покойной тетке, отвергаешь реальность.