Лавка богов

Мне надо было кормить больную мать и пьющего отца.

– А что случилось потом? – полюбопытствовала Сарах.

– Да так, ничего особенного, – уклончиво ответил Абрам, – просто повезло. Такое бывает. Где ты живешь?

Сарах еще раз подозрительно взглянула на Абрама. «А все таки, сдаст или нет? Чего это он спрашивает?».

Угадав мысли девушки, Абрам поставил мешок с мясом на землю:

– Смотри, неси тогда сама. Я просто хотел помочь, но раз ты боишься… – Абрам сделал вид, что уходит, хотя покидать эту интересную девушку ему совсем не хотелось.

– Я ничего не боюсь, – ответила Сарах и взвалила тяжелый мешок себе на спину. Моя матушка не любит, когда меня видят в обществе молодых торговцев. Соседки старухи постоянно нашептывают ей, что я продаюсь богачам за деньги. Это, конечно, не так, но разве их переубедишь.

Абрам попрощался и пошел своей дорогой. Ему надо было спешить к себе в лавку.

Глава шестая

Лавка, в которой Терах вот уже несколько лет продавал богов обитателям Ура, располагалась в начале главной улицы города.

Это был глинобитный двухэтажный дом с плоской крышей и высокими стенами. Терах любил безопасность. Внутри было много комнат и свободного места, не захламленного, как обычно в домах состоятельных граждан, вещами и украшениями. Во всем чувствовалась простота и вкус. Это была заслуга Абрама, который управлял делами лавки и смотрел за домом. Терах так и не бросил пить, хотя делал он это теперь в компании знатных граждан и пропивал гораздо больше денег, чем три года назад. Но если раньше его презирали как попрошайку и пьяницу, то теперь отец Абрама пользовался немалым уважением среди людей, поскольку многие были должны ему деньги.

Однажды отец, в очередной раз возвратившись домой еле живым от выпитого дорогого вина, в ответ на упреки Абрама начал рассказывать ему, что боги благоволят к его дому, поскольку он снова стал состоятельным и уважаемым человеком. Когда же Абрам стал очень осторожно расспрашивать отца о прошлом, тот сразу же, чуть ли не во мгновение ока, будто бы протрезвел и, пробурчав что-то невнятное, ушел на свою половину спать.

Мысль о едва приоткрытой перед ним тайной ни на день не покидала Абрама на протяжении последних лет. Он всеми силами пытался выудить у отца и брата как можно больше информации, но те, как и прежде, молчали словно рыбы, и отвечали на расспросы Абрама лишь общими фразами или вообще руганью.