Русский богатырь и лесное воинство

– Притом, что ты и есть тот самый богатырь, который может одолеть зверя окаянного в видении тобою виденного.

– А если я не хочу? – спросил Саша.

Олефина Валерьевна долго смотрела на Ковальчука, затем тихо ответила:

– Твое право – хотеть или не хотеть…

– Тогда я пойду, до свиданья, – Саша открыл дверь, – а Светке я завтра скажу все, что я о ней думаю, утопленнице горемычной! Ха-ха-ха!

– Да только никуда ты не денешься, – произнесла Олефина Валерьевна, после того, как дверь за Ковальчуком захлопнулась, – а сегодня до полуночи из этого здания не выйдешь.

Чтобы в следующий раз неповадно было меня юродивой-то обзывать.

Глава шестая

Ковальчук догнал Свету возле выхода из метро.

– Привет! – поздоровался он.

– Привет, – ответила Света, – как прошел визит к Яге?

– Если бы ты была пацаном, – сквозь зубы произнес Саша, – я бы тебе за этот визит морду бы набил, поняла? Я до полуночи блуждал по коридорам этого чертового офисного центра.

Света пожала плечами.

– Сам виноват, нечего было Ягу злить.

– Да уж, точно – Яга… – промычал Саша.

– Я же не виновата, что ты относишься к нам как к выдумке?

– К кому это «к нам»? – Ковальчук уставился на Свету и даже остановился.

– К жителям Леса, – просто ответила девушка.

Саша криво ухмыльнулся:

– Значит ты, как сказала та сумасшедшая вчера, русалка, в прошлом утопленница…

– Все русалки – утопленницы, – сказала Света, – мифологию славянскую почитай.

– А она, значит, Баба Яга такая себе, да?

Света согласно кивнула.

– Вы сдвинутые по фазе, вот вы кто, – произнес с насмешкой Ковальчук, – по вам психушка плачет. Я это Яге твоей сказал и тебе говорю.

Света в ответ только презрительно скривилась, но ничего не ответила.

– И со мной на парах больше не садись, – приказал Саша, – не хватало мне еще славы того, кто водится с больными на голову…

Не успел Ковальчук договорить как на перекресток, на котором они остановились, выехал черный микроавтобус и остановился посреди дороги прямо напротив Саши и Светы.

Тонированное черное окно открылось и в проеме показалось дуло автомата. Последовала очередь, вторая, третья. Затем микроавтобус сорвался с места и скрылся в ближайшем переулке.

Хотя все произошло за несколько секунд, Ковальчуку показалось, что прошло несколько часов. Он, словно в замедленной съемке наблюдал, как скрипя покрышками по асфальту, тормозил микроавтобус. Медленно-медленно открылось тонированное стекло.