Русский богатырь и лесное воинство

А что я? Я всего лишь женщина…

Владимир Викторович сокрушенно покачал головой, но этот жест показался Светлане Валентиновне уж больно деланным. Она не могла понять, серьезно директор говорит или шутит.

– Вычту, вычту, – произнес он, – не извольте обеспокоиться.

– Обеспокоиться? – продавщица во все глаза смотрела на директора. Он что, русский язык совсем позабыл?

– У вас что-то случилось, Владимир Викторович? – участливо спросила она и робко взглянула на директора.

Шеф нахмурился:

– Ничего не случилось, – отрезал он, – чего привязалась? Сама-то какая?

Светлана Валентиновна сидела неподвижно, и, как рыба, то открывала рот, то закрывала.

– Какая? – пролепетала она, – и что это вы мне тыкаете…

Владимир Викторович грохнул кулаком по столу и, проворно вскочив на ноги, навис над побледневшей продавщицей. Та почти полностью спрятала голову в свои пышные плечи.

– Деньги из кассы куда деваются, я тебя спрашиваю?!! – заорал он так, что стеклышки на люстре зашевелились, а у Светланы Валентиновны волосы на голове.

Ужас сковал все ее тело могильным холодом…

– Да знаешь ли ты, что я тебя в жабу превращу?!!

– Я… я все отдам, отдам, Владимир Викторович, – едва слышно пролепетала продавщица, сын у меня взрослый, знаете ли. Зарплата мизерная, на хлеб не хватает…

– Чтобы завтра же шестнадцать тысяч триста сорок восемь, двадцать одна копейка лежали в кассе, понятно?!! – продолжал греметь шеф.

– Да, да, да, двадцать одна копейка, двадцать одна копейка…, – промычала Светлана Валентиновна.

Мысли путались от наплыва непонятного страха. «Двадцать одна копейка», – единственная мысль, которая, словно мячик от пинг-понга, скакала в ее голове. Наконец, тело начала бить мелкая дрожь, на глазах появились слезы.

– Таким вот образом, – неожиданно спокойным и будничным тоном сказал Владимир Викторович, – и запомните, Светлана Валентиновна, если завтра к утру в кассе не будет всей суммы, доживать вам век гадкой жабой в ближайшем городском отстойнике.

Прощайте.

Светлана Валентиновна, не поднимая головы, продолжала всхлипывать перед шефом, к которому она уже давно привыкла относиться как к собственному сыну. А тут такое…

– Что значит «прощайте», Владимир Викторович? – наконец позволила себе пискнуть женщина, – после стольких лет вы меня вот так выбросите на улицу?

В ответ молчание. «Пропала», – мелькнула мысль в голове. И тут же пришло решение, во что бы то ни стало, вымолить у шефа второй шанс.