Жизнь человечья

– Целых двадцать лет! Подумать только! – рассуждал Васильевич, – Двадцать лет ты строил дома кому попало, а о себе не заботился! – и он выпил, не закусывая, еще, затем продолжил, – А теперь! Справедливость! Справедливость восторжествовала! Выпьем за развал СССР! За Цоя там… Перемен, мы хотим перемен! – и он поднес к губам пустой стакан, – Вот черт!

2

– Да, да, – ходил по дому уже зимой в валенках старенький Петрович и осматривал трехэтажный особняк, – Красивый, каменный, большой! Да, впрочем, замок!

Петрович и вправду, только уже двадцать один год, а не двадцать лет, служил государству, строил ему элитное жилье, а это государство, вместо благодарности столько же лет показывало ему шиш, а не жилье, тем более – элитное! Все завтраками кормило, все по острой необходимости вселяло разных товарищей, а он ютился со студентами и квартиру свою себе во сне обустраивал.

А теперь все куда-то делось, и можно было о себе подумать, а шустрый друг ему помог.

Наворовал с разваливающейся фирмы и вручил небольшую часть честно наворованного ему, Петровичу. За то, что он такой молчаливый был и не мешал.

– На, вот, на детскую мечту, на зыбкую! – сказал он важно, – Не стесняйся! – и Петрович дождался звездного часа, зажил по-человечески.

Он молчал, может, потому молчал, что был дворянином, точнее, прадед его, и немного отец, а он не успел, уже родился в эти страшные годы. Так вот, отец и хотел хорошо устроиться, когда вырастет, а тут раз – и накрылось все к чертовой матери.

И снится ему не то что свой замок, а и квадратный метр – только во сне. Лишь во сне он ворочался и представлял его себе! Вот ведь как бывает! А потом, эта мечта, словно по наследству, перешла к нему. И вот, он ходил, ходил…

Теперь Петрович ходит по большому замку, и бормочет грустно:

– Холодно мне. Все же здесь, холодно. Раньше теплее было. Уютнее.

2011

Зарплата

1

Её ждали. Уже почти три месяца.

Но вот её получили и обрадовались! Мы тогда не знали в чем дело. Ну, задержка. Бывает!

Я докуривал сигарету на улице, то и дело посматривал на часы (с женой на дачу собирались), когда ко мне подошел Аркадьевич.

– Получил? – спросил я его в нетерпении.

Тот стоял грустный, как черт.

– Ну, чего молчишь-то? Задержали, что ли, опять? – разозлился я.

– Дай сигарету! – хмуро потребовал Аркадьевич.

Я угостил, протянув пачку.

– Получил.