Трансгалактический Моджо-тайп

Народу в кают-компании немного, да и те, что есть, с головой ушли в нейро-игру: крошат направо и налево живых мертвецов. У всех – дермопластыри на руках. Позволить себе постоянный имплант космонавты не могут – запрещено регламентом дальней разведки.

Джордано молча протягивает мне бутылку пива. Я с удовольствием к ней прикладываюсь. Впереди десятки часов расшифровок. Небольших интервью, зарисовок быта Дальней Разведки, из которых в конечном итоге должно получиться… что? Черт его знает, не спрашивайте. Мне не нравится слово «правда».

Аппаратная расшифровка интервью № 2240-2, Джордано Понтифик, повар. Эпизод, не вошедший в серию интервью

Д.П.: Тебе надо провериться на алкоголизм, я узнаю этот глоток.

Т.Х.: Да?

Д.П.: Ага. Точно так же прикладывался мой отец. До тех пор, пока его не выловили однажды из речки Луисвиль.

Т.Х.: Луисвиль, это на какой планете?

Д.П.: На Синем Ките.

Т.Х.: Синий Кит? Разве это не планета-тюрьма?

Д.П.: Она самая. Отец работал там надзирателем. Мы-то с мамой и старшим братом жили на Иводзиме.

Это такая искусственная планета.

Т.Х.: Да, знаю. Похоже, не часто ты видел отца, да?

Д.П.: Раз в месяц. Иногда реже, потому что, случалось, мама отсылала нас на это время к знакомой. Отец иногда перебарщивал с выпивкой, пускал в ход кулаки. Нас-то с братом он не трогал, но мать не хотела, чтобы мы видели, как он бьет ее.

Т.Х.: Дерьмовая история.

Д.П.: Он был тюремным надзирателем, чего ты хочешь? Для него весь мир был тюрьмой. Знаешь, чего он по-настоящему боялся? Открытых пространств.

Они на хрен рушили его логику.

Т.Х.: Интересно… В том, как ты это говоришь, нет даже намека на ненависть.

П.Д.: Ее и нет. Он любил нас, и маму любил. Очень по-своему, конечно. Однажды, мы тогда еще на Иво не перебрались и жили на Ките с отцом, во время урагана он сунул нас в погреб, а сам лежал сверху и прикрывал. У него вся спина была в шрамах потом. Ты даже не представляешь, Том, что такое ураган на Ките.

Т.Х.: Старик готов был за вас умереть?

Д.

П.: Вот именно. Я хочу сказать, он был не самым плохим человеком. И не самым хорошим, конечно. Просто он был тюремным надзирателем, вот и все.

Т.Х.: Ясно. А как ты попал в разведку?

Д.П.: Сбежал. На Иво тогда было только два пути: стройка или армия. Не то, что сейчас. И вдруг появился рекрутер из разведки. Я сразу подал заявление.

Т.Х.: Не жалеешь?

Д.П.: Вообще нет. Но иногда… Я хочу сказать, что тут же стены вокруг. А за стенами ни хрена.