Трансгалактический Моджо-тайп

А Мистер Смит – на службу Дальней Разведки. И это о многом говорит, потому что если с футбольной команды можно отхватить неслабые дивиденды, а возможность прокатиться от планеты к планете на собственной яхте – удовольствие, доступное избранное единицам, то, казалось бы, вкладывая деньги в дальнюю разведку, нельзя рассчитывать на какую-либо отдачу. И это вроде бы нехарактерно для таких вот Мистеров Смитов. Что не отменяет всего вышесказанного, и судороги животного ужаса начали сводить меня даже просто в непосредственной близости от отеля, в котором находился Мистер Смит.

А я не самый пугливый человек.

Мне пришлось поторчать какое-то время перед входом – двери просто не желали открываться, а мертвый голос сказал: «Оставайтесь на месте». Куда ж я денусь? Видимо, меня исследовали скрытыми сканерами на оружие, жучки, излишнюю религиозность, склонность к ожирению и прочие опасные вещи. В конце концов, дверь сдалась, и два симпатичных швейцара в шапках-масках и с автоматами поперек груди вежливо попросили меня пройти за ними.

Я улыбался, обливался ледяным потом, и пытался вести себя непринужденно, отчего у меня начался тик левого века и какие-то проблемы с дыханием.

В холле отеля было темно, прохладно и крайне неуютно. То ли оттого, что здесь мне явно были не рады, то ли от ощущения, что по моему лбу бегает красная точка. Широкая лестница, застланная ковром, пожирала звуки моих шагов. Из стенных ниш сквозь полумрак взирали каменные истуканы в одеждах всех времен, от римских тог до военных комбинезонов.

Узкое и высокое окно было забрано витражом, и, видимо, в его планы не входила борьба с полумраком.

На лестничном пролете я вдруг постыдно вздрогнул, когда во тьме всплыли чьи-то настороженные глаза. Это был всего лишь еще один охранник в шапке-маске, но понял я это уже после того, как часть моих нервных клеток навсегда отправилась в поля большой охоты.

С лестницы меня проводили в коридор, наконец-то освещенный: огромные лампы-шары с плавающими на дне золотыми рыбками неровным светом заливали пространство, стоимость каждого метра которого, подозреваю, легко переплюнет годовой бюджет моего пустынного Бахрейна и еще пары таких же провинциальных планет.

Вот где обнаружился шик, рассыпанный щедрой горстью. Шелк на стенах, хрусталь между деревянными панелями, и это было настоящее дерево, и настоящее дерево скрипело под ногами, а какие-то недоброжелательные граждане взирали с портретов в тяжелых позолоченных рамах.