Самый короткий день и самая длинная ночь

Двухшатровая небольшая, тем не менее, возвышавшаяся над всей округой, ее хорошо было видно со всей деревни – что с нашей, что с той стороны. Несколько молодых девушек в красивых вязаных платках и тонких шубках, выходя из церкви, хоть и засмущались, но всё же улыбнулись; а пройдя сзаду дюжину шагов о чем-то игриво зашептали и рассмеялись. Внутри стоял приятный умиротворяющий запах ладана. В дальнем холодном приделе достаточно еще зеленый батюшка Варфоломей, а в миру Гриша, что-то из Писания напевал себе под нос и неспешно размахивал кадилом, однако ж завидев меня, почему-то слегка округлил глаза и, почесав плешивую бороду, дематериализовался среди хоть и немногочисленных прихожан.

Я пожал плечами и, пройдя мимо иконостаса, подошел к канону, зажег о лампаду первую попавшуюся свечу, что строго настрого было запрещено, и поставил ее не то за здравие, не то за упокой, не помню. Но дернула меня нечистая делать всё левой рукой – стоящая поодаль бабка, конечно первая увидела такое святотатство и что есть мочи принялась меня клясть. И она была права, и если б не больная с утрева голова, то я ничего бы не напутал. Я вышел на двор. Передо мною открылся прекраснейший вид на деревню. Прямо напротив через ручей, на противоположном бугру была наша сторона, дома? уходили вверх к лесу вдаль, посреди деревни стоял питейный дом, где совсем недавно я уже успел побывать; на соседнем бугру чуть поодаль, что ближе к дальнему лесу – другая сторона, а за церковью за полем за большим мостом несколько домов во фруктовом саду. Кто-то называл по старой традиции его хутором, но у нас так обычно не говорят, мы севернее, но вот иногда и так бывало. Идти обратно на большой мост было неохота, хотелось поскорее или в корчму, или в хату или к сестрам на ту сторону – быстрее всего было спустится к ручью, перейти по деревянному мостику мимо проруби и там куда хочешь. Я недолго думая покатился за детишками, катавшимися с горки, но голова так и не давала до конца соблюдать координацию и почти у самого ручья ноги предательски повело в разные стороны, тело перекосилось в кульбите, и я покатился мимо деревянных настилов прямо в полынью. Валенок слетел с ноги и угодил под лёд. Кое-как поднявшись весь в снегу да еще и промокший, с одним валенком, мне пришлось снять рваную шапку с лохматой головы, как получается натянуть ее на босу ногу, ежась под воротник короткого кафтана с голой спиной, я побежал на свой бугор в избу.