Самый короткий день и самая длинная ночь

Откуда получилось так, что Сестры меня приняли – история долгая, но сколь необычной и тем не менее логичной она б не была все равно ж это не объясняло всего явления сего. Из окон дома их было среди редких деревьев и разглядеть по краю бугра мою избу, но идти напрямую через три оврага, что были уж за деревней, тоже было не в моготу, а уж тем более зимой. Выйдя от Прасковьи и Ариши, я заметил, что день уже начал немного тускнеть. Солнце хоть и на ясном небе, но светило все меньше и меньше и уже тепла так не давало. Но мне было жарко после Сестёр – умели они подурачиться от души, ох, как с ними всегда было весело, а готовили как! И самогон у них был нежный, чистейший, тонкий аромат леса! В общем, к Сестрам захаживать было одно удовольствие – и если не мораль православная, то я б на них на обеих тот час же женился.

Итак, выйдя с сестринского двора на деревенскую дорогу передо мной встал выбор, куда и как путь держать. Можно было пойти по этой стороне, противоположной нашей, как я уже говорил, вдоль по деревне мимо домов, мимо большого колодца с журавлём, вниз на маленький мостик через ручей, текущий с лесного оврага, вдоль большого ручья разделявшего большую часть деревни от Попова бугра и подняться, как давича мимо корчмы. Можно было пойти напрямик, через бугры, через старый заброшенный барский сад, через лес, через поле. Вариант был пойти вокруг леса, по Белой дороге, там то и дело проходили путники мимо деревни и проезжали повозки в другие деревни и сёла, так что там было не так уж и страшно и одиноко идти, но всежки далеко. Ну и, конечно, по той же стежке, через вершину, заброшенную прорубь и сгоревшую деревенскую баню у нее, напрямик к Болтунихе, а оттуда вверх по деревне, пять минут и я в своей избе. Ну а далеко идти опять на большой мост и опять вокруг деревни, с другой стороны, по краю большого поля – это был совсем неподходящий вариант. В общем, пока я об этом размышлял, уже дошел до большого колодца, где Василий Дободолыч, как водиться, изрядно подвыпивши, пытался достать до журавля, но хмель так и мотал его в разные стороны. Я, организм молодой и на спирты практически не реагирующий, подошел к бедному мужику и помог ему набрать воды. Все блага миру были мне тотчас им подарены, но я решил еще и проводить его до тому, здесь же недалеко на пригорке, уже над большим ручьем, из окон дома которого хорошо было видно церковь на противоположном бугру, большой мост, хутор вдалеке и даже соседнюю деревню на горизонте. Дома у Василия было шуму.