Тысяча смертей и одна жизнь

 – Не слишком ли ты строг с Судзу? Я понимаю твоё желание вырастить достойного наследника своего дома и понимаю, насколько он тебе дорог, но пожалуйста, попробуй дать ему самому решить, что для него важнее.

– А тебе не кажется, что ты просишь слишком много? Он мой сын. И я хочу, чтобы он занял достойное место в жизни, а не остался лишь жалким прислугой, с жалкой флейтой и горестными воспоминаниями о своей жалкой и никчёмной жизни.

– Значит жалкой и никчёмной? – огорчился Акуно. – Так вот, что значит для тебя наша дружба?– ещё с большей грустью спросил Акуно у Хакамуры.

 – Все эти годы я был верен тебе, был рад служить тебе, всегда был с тобой рядом, разделял все твои радости и печали вместе с тобой, всегда поддерживал тебя. Я думал, что наша с тобой дружба вечна. Но получив свой знатный статус, ты изменился. Ты стал мерить жизни людей состояниями их кошельков, дружить лишь с теми, у кого есть титул или звание и общение с которыми, смогут повлиять на твой рост и приблизить тебя к ближайшим подданным императора. Ты даже от своего сына отдалился. И всё ради статуса.

– Довольно Акуно! – прокричал Хакамура. – Знай своё место. Я могу прямо сейчас изгнать тебя обратно на улицу, как паршивого пса. И тогда ты умрёшь, так же как и жил до встречи со мной, жалким и никчёмным бродягой. Но пока я тебя оставлю. Ты близок с моим сыном, и я не хочу портить с ним отношения из-за тебя. Когда он уедет в додзё, мы с тобой ещё вернёмся к этому разговору, а пока прочь из моей комнаты и не дерзи мне больше.

Акуно поклонился и покинул покои своего господина.

Прошло три дня, Судзу собирался в дорогу, но он не мог и не хотел мириться с тем, что не может жить, как ему захочется.

– Не переживайте юный господин, пройдёт время и всё у вас будет хорошо. А чтобы мы не потеряли нашу с вами связь, вот примите, пожалуйста, этот скромный дар, и не забывайте о том кто вы, и о том какие цели у вас в жизни, – сказал ему на прощание Акуно и протянул свою флейту.

– Но Акуно, она же так дорога тебе! Я не могу её принять, – воскликнул Судзу.

– Возьмите юный господин и, пожалуйста, берегите себя. Я говорю вам это не только на правах вашей прислуги, а на правах вашего лучшего друга и почти отца, которого у вас не было из-за его работы, – сказал Акуно и обнял своего названного сына настолько крепко, сколь это было возможно.

Они попрощались со слезами на глазах и улыбкой в сердцах. Они тогда и не знали, что это будет их последней встречей.