Алмазный трон

И чем дольше будет наше промедление, тем дольше продлится война.

И хан, и император выжидающе смотрели на князя.

– Подумайте о том, что остался последний враг и последняя битва, – продолжил Угрим. – Две Черные Кости – это все что нам нужно добыть. Две из шести, которые еще не принадлежат нам.

««Нам» или «мне»?» – усмехнулся про себя Тимофей. Что-то подсказывало ему: князь имел в виду именно «мне».

– И которые не понятно, где искать, – хмуро заметил Феодорлих.

– Это как раз не самая большая проблема.

Тимофей понял приказ. Он вытряхнул из мешка бесерменские крючья и кольцо с лезвиями на внутренней стороне. Железо звякнуло о камень. Сверху упали веревочные хвосты.

Огадай и Феодорлих недоуменно переглянулись.

– Эти вещи помечены колдовством, – пояснил князь. – Они несут на себе магию того, кто похитил Арину и взял кристаллы с Костьми. Но любая магия имеет след. И по магическому следу можно найти сотворившего ее чародея.

На дальнейшие объяснения Угрим не стал тратить времени. Князь склонился над диковинным иноземным оружием. Тронул ладонью спутавшиеся веревки, огладил лапы-крючья и железный обруч с выдвижными ножами. Губы Угрима шевелились, глаза были прикрыты. Князь творил волшбу.

Тимофей поймал себя на мысли, что никак не может привыкнуть к безгорбой спине Угрима.

Тимофей ждал. Молча ждали император и хан. В такие моменты лучше ничего не говорить. Лучше не мешать чародеям в такие моменты.

– Проклятье! – Угрим вдруг отшатнулся от бесерменских вещиц.

Тимофей машинально схватился за меч.

– Что, княже?! Что?!

Взялись за оружие Феодорлих и Огадай. Заволновались телохранители императора и хана.

– Проклятье! Проклятье! Проклятье! – трижды выпалил Угрим. Теперь его глаза были широко распахнуты и пылали от гнева.

– В чем дело, коназ? – вперед выступил Огадай. В руках хана блеснул обнаженный клинок.

– Что происходит? – подался за ханом Феодорлих.

И тут же оба отшатнулся обратно.

Угрим ничего не ответил. Ни Тимофею, ни хану, ни императору. Князь взмахнул руками. Выплюнул краткое заклинание.

Там, где лежали трофеи, столбом поднялось голубое пламя. Ревущее. Искрящееся.

Крысий потрох! На миг Тимофею показалось, будто он различил в колдовском огне огромное око, зависшее над башенной площадкой. Потом видение исчезло.

Магический удар был страшен. Веревки развеялись пеплом.