Берсеркер Скверны

У бойниц становились лучники, арбалетчики и стрелки с тяжелыми крепостными самопалами-гаковницами. Самые ответственные места занимали Стрельцы, вооруженные старыми стволами. Стрельцов, правда, было немного: вороненая сталь автоматов, винтовок и ружей терялась на фоне обнаженных клинков и блестящих копейных наконечников.

На башенных площадках орудийная прислуга суетилась вокруг бомбард и метательных машин. На угловых башнях и над городскими воротами Стрельцы-дружинники готовили к бою пулеметы. На крыше княжеского терема несколько человек расчехляли счетверенную зенитную установку, которую Игорь Сибирский берег как зеницу ока и боеприпасов к которой почти не осталось.

Всадники седлали быконей – на случай вылазки. Ворота княжеских гаражей тоже были открыты: возможно, для отражения атаки придется задействовать последний козырь – бронетехнику.

– Устоит, – после долгой паузы ответил помору Виктор. Сказал негромко, но твердо. – Сибирск устоит, Василь.

Должен устоять. Стены – крепкие, сложенные из камень-дерева, специально доставленного по воде из ближайшего Малого Котла.

Внутри – засыпаны землей, снаружи – обмазаны глиной на кроновом мху и укреплены кирпичом. Сверху закрыты прочной кровлей, заборалами и массивными щитами. Такие стены трудно взять штурмом, еще труднее сломать и почти невозможно сжечь. Гарнизон в городе – тоже не маленький и хорошо вооруженный к тому же. Кроме того, здесь полно опытных бойцов-наемников, есть хорошо обученное ополчение. В общем, Сибирск – это не Нижний Приуральск, который смогли захватить и спалить зеленокожие.

– Устоит, – снова повторил Виктор, искренне, всей душой веря в это.

* * *

Враны снова взмыли в воздух, нетерпеливо закружили над лесной кромкой, подлетели ближе к крепости.

– Каух! Каух! Каух! – доносилось их зловещее клекотание.

А лес – обычный, некотловой сибирский лес – уже извергал новых незваных гостей из Большого Котла.

Присвистнул, но воздержался от комментариев Василь.

Виктору тоже сделалось не по себе. В надвигающейся волне безмозглых тварей действительно чувствовалась чужая воля и разум. Сообщения гонцов и беженцев начинали подтверждаться.

Первыми на открытое пространство неловкими скачками выбирались соболяки, естественной средой обитания которых являлись густые ветви и кроновые мхи. Странно было видеть этих не признававших стайной охоты лесных тварей в таком количестве, да еще и в чистом поле.