Крестовый дранг

Топот, бряцанье железа… Люди выбегали на холод, на ходу хватая оружие и кое-как облачаясь в доспехи. Никто еще не понимал, что происходит, но каждый твердо знал, где его место и что ему следует делать в случае внезапного штурма.

Только один человек в замке позабыл обо всем на свете. Единственным его желанием было выбраться за стены и бежать… бежать без оглядки. Бежать по белому полю и дальше – сквозь заснеженный лес под глумливым ликом пухлощекого небесного наблюдателя с дымчатой багровой кожей.

Сбежать ему не дали.

Рука в латной перчатке вцепилась в плечо.

– Стоять!

Рука развернула, крутанула, встряхнула так, что клацнули зубы.

Заиндевелые усы грозно встопорщились над бледным, сжавшимся в комок арбалетчиком. Пан Освальд Добжиньский хмуро смотрел на паникера, покинувшего пост. Сверху вниз смотрел. И взгляд этот казался более страшным, чем только что пережитый ужас.

– В чем дело? Что случилось? Говори!

Из доспехов на добжиньце были только перчатки и кольчуга. Из оружия – меч.

Сверху наброшен теплый жупан и плащ на меху. На голове – меховая же шапка. На ногах – шерстяные штаны-шоссы и теплые зимние сапоги. Сзади перепуганный отрок держал в поводу оседланного коня господина. Рядом стояли два оруженосца, временно заменявшие Збыслава. У одного – ведрообразный шлем и треугольный щит с изображением серебристой башенки на синем фоне, у другого – поножи и шпоры.

– Де-де-де-мо-о-о…

Первая оплеуха сбила с несчастного стражника железный шишак. Вторая привела в чувство.

Третья заставила говорить. Заикаясь и вздрагивая, он торопливо поведал о кошмаре, свидетелем которого стал. А потом грянули выстрелы. Сигнальный гонг стих.

И снова стрельба…

Автоматные очереди били из трапезной. Били из бойниц донжона. Били с верхней смотровой площадки…

Все! Главная башня замка была захвачена неведомым врагом. Захвачена вся – от основания и до каменных зубцов, царапающих полнолунную ночь. А это – почти поражение. Конечно, если бы были люди, готовые идти на штурм и отбить донжон, но… Но люди гибли, люди метались в панике, люди кричали, умирая.

Хорошо простреливаемый внутренний двор замка превратился в смертельную ловушку. Кто-то, не дожидаясь приказа, уже отворял тесные ворота в частоколе, поставленном на месте разрушенной надвратной башни.

Стрельба не смолкала.

* * *

Отрок, державший повод горячего жеребца, пронзительно вскрикнул. На плече паренька расплывалось кровавое пятно.