Крестовый дранг

Живые мишени внизу, хоть и обвешались металлом с ног до головы, были все же ну очень легкобронированными, и экономный летчик люфтваффе ограничился пулеметами.

Но грохот стоял адский. Кони перестали повиноваться всадникам. Всадники под пулеметным огнем сначала теряли разум, потом – жизнь. Пули сшибали дружинников с седел, валили в утоптанный красный снег лошадей. Незримость смерти пугала пуще самой смерти. Живые и пока невредимые воины от ужаса кричали громче раненых. Раненые боялись шевельнуться и замирали в оцепенении, подобно убитым.

А умирающие в пробитых доспехах и с развороченными внутренностями сучили в предсмертной агонии ногами, словно стремясь бежать вслед за живыми.

Все это длилось считанные секунды. Доли секунд… Но до чего же долго тянулись эти мгновения.

Стрельба прекратилась, по барабанным перепонкам ударил рев самолета. Ударил, бросил в снег стоявших еще на ногах и сидевших в седлах. Брюхо фюзеляжа и крылья с крестами пронеслись, казалось, над самыми головами.

Оглушив, ошеломив, раздавив, расплющив, полностью лишив воли и рассудка.

Эта психологическая атака оказалась даже более действенной, чем обстрел. Взбесившиеся кони с диким ржанием метались между домами, давя всех и вся на своем пути. Некоторые волочили запутавшихся в стременах всадников. Некоторые – собственные потроха. Люди рвались к узкой калитке. В давке карабкались через низкий частокол. Каждый стремился поскорее покинуть страшную деревню. Словно за ее пределами можно было сейчас найти спасение.

А «Мессершмитт» уже делал новый заход. Ему оставалось лишь добить вконец обезумевшего врага. Самолет снова шел низко и на этот раз летел с противоположной стороны.

– Адово исчадие! – в ужасе кричали русичи.

– Сихер! Жин усал![7 - Прим: Колдовство! Злой дух! (татарск.)] – вопили татары.

– Лежать! – надрывался Бурцев, – Всем лежать, мать вашу! В укрытие!

Его не слушали. Люди поднимались и лезли на деревенскую ограду. Домаш и Кербет – пешие, заляпанные не то своей, не то чужой кровью – еще пытались образумить воинов, пытались построить для боя… Глупцы! Воевать с самолетом!

Две или три стрелы все же полетели навстречу штурмовику.

Не долетели. «Мессер» ответил длинной очередью. Ударил точно в толпу. И толпы не стало.

Люди снова валились друг на друга. Сыпались с тына. Скользили в крови. Снова самолет утюжил Моосту. Снова дружинники Домаша и Кербета катились по снегу, словно сбитые кегли.