Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

Пробить подобным навершием щит или латы противника не представлялось возможным, зато, благодаря расширенной форме, турнирный наконечник не соскальзывал с доспехов и давал во время сшибки определенные преимущества.

Возле императорского шатра расчистили и утоптали ровное, подходящее для конной стычки поле. Однако достаточно просторным для полноценной схватки двух десятков всадников оно все же не было. Сильно вытянутое в длину, но стиснутое по бокам ристалище позволяло противникам лишь разогнаться как следует и съехаться в лобовой таранной сшибке.

А вот обходного маневра, внезапного охвата и сокрушительного флангового удара, излюбленного татарами, здесь уже не совершить. Поле изначально готовилось для боя, к которому привыкли рыцари, а не степняки.

Границы ристалища обозначили горящими факелами. Огни горели ярко и часто. Трибун, скамей и навесов для зрителей не возводили, только у входа в императорский шатер стояло походное кресло-трон Феодорлиха. Прекрасных дам не было. Пышно разодетых герольдов – тоже.

Молчали трубы. Не развевались над полем знамена. Не звучали долгие торжественные речи. Никто не брал и не давал клятв честного боя, никто не проверял доспехи бойцов, никто не мерил длину копий и не сравнивал щиты.

Тимофея не покидало нехорошее предчувствие. Во время былых странствий ему доводилось бывать на подобных состязаниях, но ни одно из них не походило на этот странный турнир.

– Слышь, Бельгутай, – шепнул он ханскому послу возле ристалища. – Здесь что-то не так. Точно тебе говорю.

– Охотно верю, – согласился нойон. На лице татарина не дрогнул ни один мускул. – Я уже принял меры, Тумфи.

– Меры? – насторожился Тимофей. – Какие меры?

– Какие мог. Так, на всякий случай…

– Ты не доверяешь мне? Настолько не доверяешь?

Степняк усмехнулся. Отмолчался.

– Вообще-то в этом турнире я участвую тоже, и заметь, на твоей стороне, – нахмурился Тимофей.

После недолгого раздумья ханский посол все-таки заговорил:

– Мои лучшие нукеры остались в лагере. Сейчас они тоже облачаются в доспехи и готовят оружие.

Настоящее, боевое. Не затупленное.

Тимофей оглянулся.

Татарский курень издали выглядел мирно и сонно. Дымились притушенные костры под закопченными казанами. Между палаток лениво прохаживалась пара часовых. Но вот что творилось в палатках? Этого отсюда не разглядеть. Правда, у коновязи посольства стояла пара десятков оседланных коней, но так было всегда или почти всегда.

– Погоди-ка, Бельгутай, – спохватился Тимофей.