Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

Тогда из куреня нипочем не вырваться. Ну а пока…

Пока около двух десятков всадников, не дожидаясь помощи, спешили с левого фланга на выручку Феодорлиху. Впереди скакал рыцарь в горшкообразном шлеме и с золочеными львами на щите и гербовой котте. Тимофей невольно почувствовал уважение к заносчивому молокососу. Зигфрид фон Гебердорф не только не поддался всеобщей панике сам, но и сумел увлечь за собой других.

Полдесятка татарских лучников, оказавшихся на пути баронского отряда, германцы смяли в два счета.

Следующими под удар должны были попасть Бельгутай и Тимофей.

– Тумфи!

Бельгутай вскочил на лошадь. Верный нукер-факельщик, припав на колено, подносил к оброненному огню еще один железный шар с фитилем. Вот-вот снова рванет огненное зелье!

– Тумфи, назад!

Ханский посол направил лошадь за шатер. Тимофей тоже метнулся к своей палатке, где бился на привязи оседланный гнедой конь. К седлу приторочены меч, щит и седельная сума. Гнедок был готов и к походу, и к бою.

Тимофей сорвал с коновязи повод, перекинул его через голову жеребца, впрыгнул в седло, саданул пятками по конским бокам.

Оглянулся на скаку.

Зигфрид и его всадники уже почти достигли того места, где в куче мертвых и полуживых тел лежали император и маг. Но нукер Бельгутая все же успел раньше. Поджечь успел, метнуть успел…

Темный шар, разбрасывающий искры, мелькнул в воздухе.

И снова – взрыв, пламя, грохот.

Столб огня и дыма ударил из груды человеческих тел и конских туш.

Отлетели в сторону чей-то меч, разбитый шлем, оторванная нога… Теперь у Феодорлиха и Михеля шансов выжить было еще меньше.

Кони спешивших на помощь латинян шарахнулись в стороны. Два или три всадника из отряда Зигфрида упали. Однако сам фон Гебердорф, прикрывшись щитом, удержался в седле и сумел справиться с конем. Молодой рыцарь настиг факельщика, срубил татарского нукера длинным мечом. Закричал что-то из-под шлема. Баронская свита заслонила дымящееся месиво из тел, в котором должен был находиться Феодорлих – живой или мертвый.

Тимофей видел: пробиться туда уже не было возможности. И оставаться в лагере не имело смысла.

Взрывы больше не гремели. Латиняне приходили в себя, бреши в прорванном кольце начали затягиваться. Бельгутай уводил за собой последних нукеров, и Тимофей присоединился к степнякам.

Татар было немного, до смешного мало их было сейчас, по сравнению с несметной императорской ратью, стягивавшейся к куреню.