Князь-волхв. Тропа колдунов. Алмазный трон (сборник)

– Держи крепче! – Тимофей бросил татарину конец веревки. Сам бросился к темной фигуре, возившейся в траве.

Бельгутай натянул веревку. Тимофей подбежал к полонянину. Уже наученный горьким опытом – своим и чужим – уклонился от ноги, целившей под полумаску шлема. Навалился сверху, придавливая маленькое верткое тело щитом, как змеюку камнем. Тело под щитом, в самом деле, шипело по-гадючьи, норовило высвободиться, лягнуть, укусить. Щуплого на вид бесерменчика, даже раненного, даже опутанного веревкой и полузадушенного, одолеть оказалось непросто.

Но не невозможно.

Улучив момент, Тимофей размахнулся как следует…

Пудовый кулак обрушился на голову иноземца. Одного удара оказалось достаточно. Тело под щитом вмиг обмякло. И теперь-то уж, похоже, по-настоящему. Тимофей снял шлем. Утер пот со лба. Кто бы мог подумать, что с одним человеком будет столько хлопот?!

* * *

Подошел, потирая разбитые губы, Бельгутай. Неодобрительно покачал головой.

– Убил? Плохо, Тумфи, очень плохо. Мне нужен был живой пленник.

– Авось, жить будет, – отмахнулся Тимофей.

– Будет? – недоверчиво прищурился татарин. – Знаю я вашего урусского авося. И как кулаком быков валите, наслышан.

– Ну, валить-то валим, – хмыкнул Тимофей, – случается. Так ведь не убиваем же. Зачем животину зря губить? Ты, Бельгутай, того… не причитай понапрасну. Лучше свяжи полонянина, пока не очухался. Как придет в себя – попробуем поговорить. Хотя, сдается мне, нелегкое это будет дело – разговаривать с эдаким татем.

– Легкое, нелегкое – неважно, – буркнул Бельгутай. – Есть много способов развязывать языки.

Как там насчет развязывания языков, Тимофей не знал, но вот пленников вязать татары, конечно, мастера. Пока Тимофей подзывал и успокаивал гнедка, Бельгутай сноровисто опутал бесчувственное тело тугими веревочными кольцами и намертво затянул хитрые узлы.

Нойон пожелал сам везти полонянина. Тимофей возражать не стал. В четыре руки они взвалили крепко увязанный человекоподобный тюк поперек седла Бельгутаевой лошадки.

– Присмотри-ка за ним, Тумфи, – Бельгутай кивком указал на пленника.

Поймав вопросительный взгляд Тимофея, татарин пояснил – как-то поспешно и нарочито небрежно:

– При нем сумка какая-то была. Пойду поищу. Вдруг что ценное в ней.

«Э-э, нет, – мысленно усмехнулся Тимофей. – Так дело не пойдет».

– Я сам, – коротко бросил он. – Я знаю где. Я сейчас.