Орден: Тевтонский крест. Тайный рыцарь. Крестовый дранг (сборник)

И среди них…

Ага! Вот чья луженая глотка отдает здесь приказы! По блеснувшей в свете огня серебряной пластине на груди военачальника и лисьему хвосту на его шлеме Бурцев узнал в гордом наезднике, окруженном панцирными конниками, татаро-монгольского «князя», что вез пороки по тракту.

– Важная персона, – хищно прищурился Освальд. – Эх, удалось бы его полонить… Если Агделайду перехватили язычники, такой знатный воевода непременно должен об этом знать. Да и обменять его на княжну можно. Вишь, какие поклоны отвешивает ему тот – с огненным железным кувшином…

Старичок в самом деле низко поклонился всаднику с серебряной пластиной на груди.

Тот кивнул в ответ, что-то рявкнул. Вновь раздвинулись тяжелые щиты-мантлеты, телохранители сгрудились вокруг господина, а старичок аккуратно вложил дымящийся снаряд в оттянутую к земле «ложку» катапульты.

На этот раз залпа как такового не было. Ни требюше, груз которого только-только начал подниматься вверх, ни остальные пороки не сделали ни единого выстрела.

А желтолицый человечек все ждал чего-то возле заряженной катапульты, не отводя взгляда от шишкастого железного горшка с горящим фитилем.

Ага, вот дедок размахивается деревянной колотушкой. Вот выбивает фиксатор стенобитного орудия. Катапульта выстрелила. Навстречу вроцлавским стрелам полетел один-единственный снаряд. Полетел, долетел…

Крики и бой барабанов заглушил… Взрыв! Огненный фейерверк озарил ночное небо краткой и необычайно яркой вспышкой – шар, похожий на набалдашник огромной булавы, рванул точно над крепостной стеной.

Хорошо так рванул: сбитые осколками защитники горохом посыпались вниз.

Василий ошарашенно взирал на рассеивающееся облачко дыма. Бомба?! Настоящая пороховая бомба!

Вопли боли и ужаса доносились со стен, из-под стен, с соседних башен.

В городе началась паника. Да и бойцы Освальда утратили прежнюю решимость.

– Магия! – просипел добжинец.

Краковские дружинники истово крестились, Янек что-то тихонько бормотал на латыни.

Даже Збыслав с дядькой Адамом заметно сникли.

А на стенах Вроцлава творился полный бедлам. Шлемы защитников, мелькавшие среди разбитых каменных зубцов, стали пропадать один за другим. Из бойниц исчезали самострелы, лучники покидали позиции. Пылающие деревянные перекрытия, скаты крыш и переходные галереи укреплений никто теперь даже не пытался тушить. Горящие дома – тоже. Наоборот, в городе разгорались новые пожары. Запылали целые улицы и кварталы.