Орден: Тевтонский крест. Тайный рыцарь. Крестовый дранг (сборник)

 – И о знатной панночке, и о княжеском гербе на ее повозке – белом коронованном орле в красном поле. Не ты ведь один спасся из обоза, на который напал Якуб Одноухий.

Разве? Вроде бы «маски» беспощадно вырубали всех – от мала до велика.

– Есть у меня один свидетель, есть, – заверил Освальд. – Вон он, у огня сидит.

Возле костра, где жарилась кабанья туша, мелькнула рыжая голова.

– Яцек! – позвал Освальд.

Глава 25

– Тартарин он, пан рыцарь, как есть тартарин! – испуганно бормотал издали беззубый землепашец.

Даже к связанному Бурцеву Яцек приближаться опасался. – Колдун языческий! С ним мужики из нашего ополья справиться не смогли.

– Правда? – рыцарь взглянул на пленника другими глазами. С уважением, что ли… – Ну-ну… Ты ведь, Вацлав, и трех лучников дядьки Адама тоже раскидал как щенков. Ох, сдается мне, не простой ты ополченец.

Бурцев пожал плечами. Освальд продолжал:

– Что ж, я готов поверить, что ты действительно не вез княжну к куявцам, мазовцам или тевтонам, хотя и мог получить за Агделайду такую награду, что век горя бы не знал…

При слове «награда» Яцек насторожился.

Глаза полыхнули алчным блеском, а уши… Уши под взлохмаченной рыжей шевелюрой аж ходуном заходили.

– Да, пожалуй, я в это поверю, – продолжил Освальд, – но лишь потому, что против тебя, Вацлав, выдвигается не менее серьезное обвинение. Яцек утверждает, что ты – пособник Измаиловых сынов, безбожников и язычников, извергнутых адовой бездной.

Если он прав, то, выходит, именно им ты хотел отдать Агделайду Краковскую.

– Ничей я не пособник и никому отдавать княжну не собирался, – устало возразил Бурцев. – Она направляется к Сулиславу – брату краковского воеводы. Я всего лишь ее сопровождаю.

Яцек внимательно слушал. Настолько внимательно, что Бурцев мысленно обругал себя: не стоило, наверное, сильно болтать в присутствии рыжего.

Польский рыцарь о чем-то крепко задумался.

– Вообще-то у тебя есть возможность доказать правдивость своих слов, Вацлав, – наконец заговорил он. – Кто-нибудь другой приказал бы тебя повесить сразу…

«Ну, это мы уже проходили!» – Бурцев вспомнил гонца Генриха Благочестивого и его краткое «вздернуть».

– …но я в подобных делах больше полагаюсь не на скоропалительное решение смертных судей, а на высшее провидение. Законы Польской Правды позволяют обвиняемому уповать на Божий суд.