Пленник реторты

Они не встречали в этих безлюдных краях ни конных дозоров маркграфа, ни случайных путников, которых по приказу Дипольда надлежало рубить на месте – так, на всякий случай. В общем, узнать о надвигающейся опасности оберландцам, вроде бы, было неоткуда. Но узнали ведь! Как? От кого? От тайных лазутчиков, рыскающие по Остланду в поисках полезных сведений? Или тут дело в магических штучках Лебиуса?

Дипольд велел ставить ночной лагерь по эту сторону границы – на остландской земле. Прежде чем вступать на вражескую территорию, следовало дождаться отставших, подтянуть пехоту и обоз, отдохнуть, набраться сил для последнего рывка.

А уж там… а уж потом…

Пока же, дабы не тратить времени понапрасну, пфальцграф созвал военный совет. Не то, чтобы Дипольд особенно нуждался в этом шумном и никчемном мероприятии. Вне зависимости от мнений многочисленных союзников, все было предрешено. На рассвете войско войдет в Оберландмарку, а закончится поход лишь под стенами маркграфской крепости. Точнее – в самой крепости.

В горном логове Чернокнижника. Либо победой закончится, либо… Нет, должна быть только победа. На меньшее Дипольд не согласен.

Да, все уже предрешено. Но – традиция. Неписаный закон и нерушимое правило. Возможность высказаться о предстоящей кампании надо дать каждому, кто имеет на это право. Это не страшно. Это даже пойдет на пользу: польстит самолюбию предводителей разрозненных отрядов, позволит им отчетливее ощутить причастность к общему делу и сплотит ряды разногербового воинства.

Походный шатер пфальцграфа – громадный, тяжелый, расшитый золочеными грифонами – по размерам едва ли уступал небольшой замковой зале. Однако и он едва вместил всех участников совета.

Стола внутри не было: не время нынче для застолий. Только сбитые наскоро лавки стояли вдоль стен – длинные, легкие, крытые шкурами, а в центре, под дымоходным отверстием, багровели угли очага и горели два трескучих факела, воткнутых в землю между сдвинутых ковров.

Тем не менее, оруженосцы Дипольда рассаживали знатнейших рыцарей остландского воинства вокруг этих огней как на званом пиру. Каждый занимал место согласно титулу, древности рода, личным заслугам и количеству приведенных воинов.

Все предводители союзных дружин были в сборе. Все при оружии, гордые, с сосредоточено-торжественными лицами, готовые к долгому и бурному обсуждению. Наверняка, у каждого имелось, что сказать. И каждый желал высказаться первым.