Рудная черта

Или где-то в глубине души Эржебетт все же стала ею раньше? Когда отроковица не пожелала взрослеть, а предпочла остаться неразумным, безответственным ребенком.

И вот теперь… Хочешь – вини ее теперь, хочешь – прощай. Хочешь – казни, хочешь – милуй.

Но что теперь решит казнь? И что теперь решит милость?

– Когда Проклятый Проход окончательно обрел власть над Мертвым озером, когда две тьмы разных миров слились в ночи воедино и раздвинули озерные воды, я вернулась, – вновь услышал Всеволод голос Эржебетт.

Глава 2

– Все же странный способ спасти ребенка, – хмуро заметил Всеволод.

– Он тогда был единственно возможным. Я не стараюсь оправдывать мать, но…

– Разве может называться матерью ведьма, бросившая дочь на растерзание зверю… – перебил Всеволод, – Какая мать захочет, чтобы ее дитя обратилось в зверя?

– А разве ты видишь перед собой зверя, воин-чужак? – шевельнула влажными ресницами Эржебетт.

– Нет, – вынужден был признать Всеволод. – Сейчас нет…

Теперь уже ему не дали договорить.

– Да, мы друг в друге. Мы все – друг в друге. Мы – части целого, но ни одна часть не покушается на другую. Пьющая-Любящая испила оборотая, обрела его суть и смешала его с собой. Оборотай пожрал человека, однако и человек продолжает жить в нем. Я всегда – это я и еще двое. Но эти двое находятся в мире и согласии со мной.

Всеволод тряхнул головой. Все! Хватит с него отвлеченных разговоров и путанных объяснений! Дело-то в другом. И самое главное – другое.

– Ты взломала границу миров, Эржебетт!

– Это сделала моя мать, – не согласилась она. – Я лишь не позволила пролому затянуться.

– Ты сохранила брешь для темных тварей!

– Однако не я привела их с собой.

– Но Набег! Он начался когда ты… После того, как ты…

Всеволод сбился, сплюнул в сердцах, так и не закончив фразы.

Эржебетт усмехнулась – печально и сочувствующе. Из своего узилища-саркофага она сейчас сочувствовала ему! Им всем! Всему людскому обиталищу!

– О, нет, воин-чужак, ты сильно ошибаешься. Это еще не Набег. Это только начало Набега.

Начало? Только начало? Всеволод помрачнел.

– Что ты хочешь сказать, Эржебетт?

– Только то, что есть. И чего не может быть иначе. Сначала в брешь между мирами вошла я.