Тевтонский крест

Мазовецкому правителю нужен был этот марьяж, чтобы укрепить свои позиции. Обе свадьбы сыграли в один год.

Марьяж? Ну да, конечно… Жениться по любви не может ни один король.

– Мне горько говорить об этом, но мать тайно встречалась с Конрадом, – продолжала Аделаида. – Их встречи участились, когда Краковский стол начал набирать силу. Дядя, ослабленный северными войнами с прусами и ятвягами, опасался, что отец подомнет Мазовию под себя. Потому-то ему были выгодны эти свидания. Грымыслава стала одновременно любовницей Конрада и мазовецким шпионом в самом сердце Малопольского княжества.

И она была только рада оказать содействие в убийстве мужа. Именно моя мать убедила отца поехать на встречу с предателем-Святополком, она уговорила Лешко не брать с собой большую дружину, и она же обещала Святополку награду и покровительство за нарушение вассальной клятвы.

Снова по лицу Аделаиды покатились слезы.

О времена, о нравы! Бурцев вздохнул. Конечно, если политика перемешана с любовью и адюльтером, то всякое может быть.

Однако голословно заявлять такие вещи и, тем более, безоговорочно верить в них – не слишком разумно. Нужны факты, доказательства, свидетели.

– Есть свидетель, – вспыхнула Аделаида, обиженная его недоверием. – Мой опекун, воевода Кракова Владислав Клеменс. Достойнейший человек. Он, как и подобает вассалу, всегда хранил верность отцу. Но о предательских кознях против Лешко Белого узнал слишком поздно. После смерти отца к Грымыславе прибыл Конрад. Якобы выразить соболезнования. Заговорщики, добившись своего, утратили бдительность, и воевода случайно подслушал беседу Конрада с матерью.

– И? – нахмурился Бурцев.

– И решил рассказать все услышанное детям своего господина. То есть мне, моему брату Болеславу и сестре Саломее.

– Гм, странно тогда, что вы, детишки, вообще уцелели. Раз уж пошла такая пьянка, заговорщики запросто могли вырезать весь род Лешко Белого и посадить в Кракове своего ставленника.

– Не все так просто, Вацлав. Открытые убийства и захват власти силой годятся не всегда.

Соседние польские княжества не признали бы прав нового властителя. Малопольские паны и народ тоже вряд ли присягнули на верность мазовецкому наместнику. К тому же у Конрада появился бы сильный противник в лице венгров: моя сестра Саломея состоит в браке с венгерским королевичем Кальманом Галическим.

– Как же тогда ваш воевода смог переговорить с твоей сестренкой? Отправился в Венгрию, что ли?

– А никак не смог. Саломея до сих пор ничего не знает.