Мой одноклассник – бог

Да, а так не ясно?

Нерешительно направляясь к доске, я пыталась вспомнить, что у нас сейчас за тема, и хотя бы название параграфа. Увы,  вчера так увлеклась беседами с бабушкой и Ларсом, что все вылетело из головы.  А теперь иду, будто осужденный на казнь пленник, и вряд ли царь меня помилует.

– Что же, Олеся! Мы вас крайне внимательно слушаем!

И вот я стояла у доски, как провинившаяся первоклассница, и молчала. Класс молчал тоже. Кто-то смотрел на меня с сочувствием, кто-то злорадствовал.

Андрей, добрая душа, пытался подсказать, красноречиво шевеля губами и показывая странные знаки. Вы никогда не играли с ним в «Крокодила» – это бесполезно, жесты капитана футбольной команды слишком специфичны для простых обывателей.

Оглушающая тишина. Я почувствовала, как щеки и уши начинают гореть со стыда. Вот бы провалиться под землю! Еще никогда я так этого не хотела.

А главное, мое фиаско видели Ася, Стеф, Фред… Я превратилась в одно большое сердце, которое стучит так громко, что звук заполняет не только меня, но и весь класс, добираясь до самых темных уголков и до цветов с увядшими листиками.

У меня было такое мученическое выражение лица, что учительница в конце концов перестала любоваться моим позором и строго спросила:

– Олеся! Неужели ты не читала параграф?

Врать было бесполезно.

– Нет.

– Нет? – взвилась математичка, – Виртанен, я что, много задаю вам? Домашним заданием было прочитать параграф и номер 78, короткий! Весь предыдущий урок я перед вами заливалась соловьем, и что? Ты в десятом классе, пора уже взяться за ум!

Она подошла совсем близко, я взглянула на нее, и это была моя роковая ошибка. Зрачки преподавателя были узкими, такие бывают у кошек или змей, а радужка цвета холодного золота! В ужасе я отпрянула, от ее улыбки мне стало нехорошо.

Я настолько оторопела, что ничего не могла сказать в свое оправдание, только беспомощно смотреть на учительницу, у которой было что-то не так с глазами. И снова по ногам и рукам заскользило жуткое, гнетущее, склизкое ощущение беды. Затхлый запах сырой земли и пыли ударил мне в нос, как заправский боксер. Во рту пересохло, в ушах зазвенело.