Мой одноклассник – бог

После выступления Фила я была готова выйти из зала, сбежать от этой гнетущей обстановки перешептываний и конвейера выступающих. Каждый раз замирала, когда произносили новые фамилии, и облегченно вздыхала, что не мне идти на плаху. Кому и что я пытаюсь доказать? Все знают, что я умею петь, и я знаю и люблю это дело. Одно выступление ничего не решит. Это всего лишь школьный проект. С меня хватит и того, что я пою на праздниках. Скорее бы уйти из этого страшного зала!

Только я встала, как услышала, что историк произнес мое имя.

Твою мать!!!

Теперь сбегать поздно. Стараясь не выдать своего волнения, я чинно поднялась с места и пошла в сторону сцены. Звуковик уточнил у меня песню, я кивнула. Там все было в порядке. Оставалось не испортить все самой.

Владислав Алексеевич махнул мне. Очки он уже снял и теперь близоруко щурился, потирая глаза. Выглядит уставшим. Вряд ли учитель будет слишком внимательно смотреть и слушать. А хорошо это для меня или плохо – не знаю.

Медленно поднялась на сцену, робко подошла к микрофону.

На меня глядел черный зал, свет исходил только от сцены и совсем неяркий – от первого ряда, где сидел историк со стопкой бумажек. Он нетерпеливо постучал ручкой по дереву – было видно, что ему хотелось поскорее закончить отбор.

Представившись и объявив песню, я замерла, ожидая первых нот моей музыки.

Самый напряженный и страшный момент – ожидание. Ожидание своей очереди, а потом несколько секунд до того, чего ты так боялась. И вот зал заполнился привычной мелодией, и она подхватила меня под руки и понесла вперед – оставалось лишь держаться крепче.

На первом куплете мой голос предательски задрожал (как обычно!), но припев вернул меня в колею, и дальше я уже ничего не боялась. На последнем куплете я осмелела и даже начала двигаться, а потом и вовсе села на край сцены, обращаясь прямо к залу, улыбаясь и закрывая глаза, передавая всю ту нежность, сложность и чувственность песни.

Когда я открыла глаза, то увидела, что тени в зрительном зале шевелятся, переплетаясь и множась,  напоминая алчущий змеиный клубок.

Жирные лоснящиеся тела, едва уловимый шорох…

Живот свело, ноги подкосились…Нет, только не сейчас!

Вместо зрительного зала перед глазами возникла темная каменная пещера. И снова в ней царил ужасный смрад, который преследовал меня уже несколько недель. Затхлый, болотный запах. Как несмываемая пленка, он покрыл камни и щербинки, песок, каждый уголок. В этом подземелье притаилось нечто опасное и злое.