Меланхолия

– Мистер Клемент, поделитесь с нами, о чём вы сейчас думаете, что происходит у вас на душе? Поведайте нам. Поведайте мне, – доктор был озадачен ходом развития их беседы, и он всячески пытался подтолкнуть мистера Клемент продолжить его монолог.

– Люди напридумывали сотни и тысячи способов охарактеризовать свои чувства, свою любовь. А знали ли они что это за чувство? Может это им всего лишь казалось любовью? А знали ли они что значит быть преданным?

В группе послышались перешёптывания. Через мгновение снова воцарилась тишина.

Каждый из присутствующих в недоумении смотрел на Эдди. Взгляды некоторых были ему настолько неприятны, что буквально поедали его. В воздухе застыла вопрошающая интрига.

Переведя дыхание, Клемент решил закончить свой монолог:

– Моего друга звали Макс. И мне будет его не хватать.

Один из одногруппников, пожилой мистер Миллиган, поспешил поставить запятую вместо точки в речи мистера Клемент:

– Эд, погоди, ты так и не описал нам своего друга. Каким он был человеком?

Эдвард резко поднял голову, зафиксировав свой взгляд на нём.

Это был взгляд недоумения и разочарования. Его губы затряслись, а глаза снова наполнились солёным блеском.

В этом мгновении присутствующие ощутили холод арктического циклона. Холод пронизывал буквально каждого в группе.

Наконец, молчание Эдди прервалось.

– Мой друг Макс – не человек. Это мой пёс.

Группа сразу оживилась и многие залились смехом. Глаза Эдди Клемент раскрылись ещё шире. Его губы затряслись ещё сильнее, а подступавшие слёзы теперь стекали одна за другой.

«Некогда казавшийся многим суровым маньяком-убийцей оказался наивным ребёнком, потерявшим собаку» – Именно так подумали те, кто забыл на время о своей депрессии и залился безудержным смехом. Смех этот как автомат стрелял по робкому сердцу молодого Эдди, где каждая пуля оставляла неизгладимый след у него на душе.

В зале слышались разные возгласы. Казалось, что эти секунды длятся вечность. Терпеть такое было невыносимо для пациента Клемент.

Его тучная фигура диковинно сочеталась с опущенной головой, свисающими вниз руками и с его печальной мимикой на лице.

– Тишина! – громко крикнул доктор Блант. – Перестаньте смеяться!

На Эдварде не было лица.

– Проявите уважение! – воскликнул доктор.

Но пациенту, потерявшего друга, уже не хотелось оставаться в обществе насмехающихся над ним людей. Он медленно встал, осторожно отодвинув свой стул, и направился к выходу, где висели пальто и куртки.