По эту сторону неба. Непростая книга для взрослых

Дон встал и подошел к окну

– Гросс, посмотрите в окно, вон туда. – он указал сквозь стекло бокалом, рубиновая жидкость закачалась внутри – Все эти люди, смотрите, вон. Да разве они сейчас способны на самопожертвование? Нет! Зачем им это? Да они даже монету пожалеют бедняку бросить. А все потому, что они забыли о настоящих лишениях и страданиях. Благополучие превращает людей в бездушных свиней, Гросс! А значит сила, грубая сила, несет в себе благость. Она будит в людях их человечность. Понимаете меня?

Дон вдруг скривился в лице

– Боже как я ненавижу жесткие воротники, – вдруг сказал он, расслабляя узел шарфа, – была бы моя воля, я ходил бы тут в шортах.

Гросс почувствовал, как затекла спина, он откинулся на спинку.

– К делу, – коротко сказал Полковник, – зачем я здесь?

Толстяк сделал безразличное лицо

– мм не буду юлить… мне нужен, как бы это сказать… управляемый хаос, – сказал он неопределенно, но с отчеканенным холодом, – увы, я не могу сказать больше.

Гросс нахмурился.

– обернитесь, – сказал ему Дон, – на столе два конверта.

Полковник повернул голову: На столе лежали белые конверты без надписей.

– Левый – в нем зафиксирована сумма, которую Вы получите за участие в мероприятии. Правый – описание задачи.

После этих слов, Дон замолчал, поднял бокал и начал внимательно следить за действиями Гросса. Тот, помедлив секунду, протянул руку к левому конверту, вытащил сложенный лист бумаги.

– мне нравится Ваш подход, Полковник. Сначала деньги. Бизнес и ничего личного. Будьте спокойны – сумма верна, думаю, она убедительно говорит о серьезности второго конверта.

Гросс не ответил. Судя по сумме, в другом конверте лежит билет в один конец. Это его не пугало. Его скорее злило, то, что он сейчас марионетка. Дон следит за его искушением: «Ты волен встать и уйти, – говорил он насмешливым взглядом, – ты же свободный человек, не так ли? Ты сам можешь принимать решения».

Между тем, Полковник знал, что Дон по-своему боится, что он поступит именно так. И уйти сейчас было бы своего рода наслаждением. Просто увидеть, как этот хлыщ в жеманном шарфе, растеряно пытается найти изящные слова, чтобы его удержать. Толстяк это и сам понимал. И это рождало в нем интригу. Но он льстил себе, что гениально срежиссировал ситуацию, настолько тонко, что предвосхищает развитие событий.