Альбатрос над Фисоном. Роман

Как и о насарских бензине, керосине, солярке (силами заводчика Эбиза, соорудившего в Хайваре перегонные кубы, простейшую нефтепереработку, конечно, худо-бедно наладили, но топлива все равно не хватало – большая часть уходила на блок-станции и освещение).

За старым разросшимся парком высились колокольня и золотистый купол Лахошского кафедрального собора, но до него гости не дошли.

– Вот мы и пришли, – Эмердис толкнул зеленую калитку. – Проходите, можете пока двор осмотреть. В саду беседка есть, для вечерних чаепитий.

Сейчас дом сам открою.

Это был старый купеческий особняк – крепкий, добротной постройки, на кирпичном цоколе, крашенном желтой краской, с резными наличниками, крытым деревянным крыльцом и тяжелой дубовой дверью, обитой жестью. Утоптанная дорожка вела вглубь двора, где под широко раскинувшейся яблоней виднелась летняя беседка. А вокруг – помидорные и цветочные грядки, впрочем сильно запущенные. У дощатого забора густо разрослась малина.

– Дом, конечно, не новый, – Эмердис поставил саквояж на крыльцо и завозился с ключами, – еще прежних, княжеских времен.

Здесь раньше купец Иаби жил, потом конфисковали во время Революции. И приют был, и интернат, потом вот Университету отдали. Собираются пансионат для преподавателей молодых сделать, кто без жилья своего. А то многие в общежитии студенческом ютятся, со студентами вместе, комнат не хватает, общежитие-то маленькое. Но пока как гостиницу используют. Адрес на всякий случай запомните: улица Сапожная, семнадцать. Это если вдруг заблудитесь где-нибудь на первых порах. Но у нас заблудиться мудрено. Прошу!

Отперев замок, он не без труда, но торжественно и церемонно распахнул дверь, пропуская гостей.

– Чувствуйте себя как дома! Надеюсь, вам понравится, – и засуетился. – Вот это у нас передняя, там – гостиная и кабинет, столовая и спальни – дальше.

Квартира Мисе понравилась. Комнаты небольшие, но уютные, чистые, аккуратно прибранные. Обои спокойных – салатных, бежевых – тонов, на окнах – ситцевые, пестрых расцветок занавески.

Мебель старенькая, но вполне приличная, крашеные деревянные полы, коврики под ногами, горшки с зеленью, пара дешевых репродукций на стенах – всё было просто, безыскусно, без претензий на роскошь или изящество и потому не вызывало раздражения или отторжения.

Показав квартиру, попутно делясь местными новостями и сплетнями, причем многословно и с деталями, выразительно и живо жестикулируя, Эмердис засобирался.