СТАЛКЕР. Тропами Призраков

– Правильно, Саня, я тоже покурить не против.

Несколько раз чиркнув, Штуцер зажёг огонь и, протянув свободную руку, достал с полки керосиновый светильник «летучая мышь», привычным движением поджег фитиль, и вернул зажигалку Роману.

– Ну вот теперь светло… а вообще я не курю… вредно это… а ты, дяденька, покури, потому что скоро начнется.

Это «скоро», началось раньше, чем Роман успел докурить. Его словно парализовало нестерпимой болью. Удар следовал за ударом, пол и стены вибрировали словно резиновые.

Тело и мозг сотрясали те же вибрации, вызывая все самые болезненные физические ощущения, которые только могут быть. Казалось, что эта пытка не закончится никогда, но все кончилось так же резко, как и началось, оставив Роману тошноту и слабость. Штуцер, не смотря на свой хлипкий вид, выглядел гораздо бодрее, и уже колдовал у примуса, заваривая чай.

– Я дяденька, чё говорю… Михай, конечно, сволочь та ещё был, но чай пил только заварной, вот его заначку мы сейчас и заварим. – и, помолчав немного, добавил.

 – Ему всё равно уже не надо.

Взяв в руки горячую, эмалированную кружку, и сделав несколько глотков бодрящего напитка, Роман, сказал:

– Ты, Саня, прекращай меня дяденькой величать, звучит от тебя это как-то не к месту паршиво. Роман меня зовут… лады? – и пристально посмотрел на парня.

– Нет, дяденька, в Зоне так нельзя… имя твоё там, за пределами осталось, а здесь всё по-другому. Зная твоё настоящее имя, Зона тебя никогда не отпустит за периметр…

– Во как всё страшно… Позволь спросить, откуда у тебя такие познания образовались?

Штуцер нахмурился.

– От верблюда… говорят нельзя, значит нельзя. Михай мне об этом рассказывал. Вот ответь мне, дяденька, ты много таких как Люся видел? Или выбросов… там за пределами Зоны? То-то… а тут ещё столько всякой пакости бегает, даже думать жутко. Если я раньше знал бы всё это, никогда бы сюда не потащился, сидел бы в своей осперантуре на физ-мате… – закончил Штуцер.

– У тебя, Саня, слишком много всяких разных «бы»… если бы, да кабы, сам-то что в Зону попёрся, романтики захотелось?

Штуцер, что-то вспомнив, сразу как-то сник.

– Не было у меня никакой романтики. Мама у меня сильно болеет. Лечение очень дорогое, а где мне, студенту, такие деньжищи взять, а приятели мои, Лёха с Фимой, сказали, что они в Зону собираются, денег на артефактах подзаработать, я сними и напросился, взял академический и сюда.

Роман поставил на стол опустевшую кружку.