Кукловоды

Желая обратить результат разыгравшегося невидимого единоборства в свою пользу, Дмитрий нанес мощный превентивный удар, заказав ужин стоимостью ровно в десять долларов и три «деревянных». В золотовалютном резерве остались только засиженные штаны на его вислом заде. Он даже не поинтересовался, любит ли Алена заказанные блюда – главное, что они ему нравились. Да и проголодался он изрядно, и вообще – гулять так гулять!

Через некоторое время яркая представительница профессии «Чего изволите?» принялась сносить продукцию «Ласточки» пред грозные очи и алчно разинутую пасть светского льва и томные глазки прихваченной им на десерт антилопы.

В предвкушении удовольствия настроение Кошелева сразу подскочило – тем более что застреленный наповал жгучими глазами Алены сосед с грохотом поднялся из-за стола и удалился на полусогнутых, уводя под крылышко своего попугайчика.

Описание торжественного акта чревоугодия – поедания немногочисленных и незамысловатых, но довольно неплохо приготовленных блюд и выпивания крепких напитков опустим во избежание смертельных случаев – ведь можно и слюной поперхнуться.

Скажем лишь, что уже через полчаса Дима с Аленой считали себя старыми, хорошими друзьями (во всяком случае, по его мнению) и мило ворковали о всяких пустяках, как пара голубков. Сладенький десерт в постели должен был неминуемо последовать.

Но вот настал и суровый момент расплаты. Подчистивший тарелки до ослепительного блеска Вандербильд Морганович допил последний глоток кофе, вытер масленые губы и вялым жестом подозвал к столу мгновенно сменившую имя на «Плати поживей да мотай поскорей!» работницу бара.

Та с дежурной резиновой улыбкой приблизилась на расстояние удара и с видом судебного пристава назвала сумму кошелевского убытка.

Дмитрий вальяжно кивнул головой, – ни дать, ни взять кувейтский шейх инкогнито, – вытащил из кармана потрепанное портмоне. Из него на тусклый свет показались три сиротливо сжавшихся в комок «деревянненьких» и гордо взиравшая на них зеленая бумажка.

– Баксами, я надеюсь, можно? – горделиво процедил Дмитрий сквозь редкий ряд пожелтевших зубов.

– Хоть тугриками, – до заушных впадин улыбнулась судебный пристав в кружевной наколке. – Это будет… – она наморщила безоблачный лобик – … десять баксов и три нашенских.

– Пожалуйста! – словно мошну с золотыми луидорами, широким жестом протянул означенную сумму Кошелев – и без всякого намека на «чаевые».