Звезда империи

Видно было, что Вик хочет что-то спросить, но отчего-то не решается.

– Далеко ли? – наконец выдавил он из себя.

Я не знал, стоило ли ему говорить правду, ведь его реакцию на мои слова я знал заранее, но врать ему тоже не хотелось.

– Наверное, далеко… может быть даже очень далеко. Я хочу уйти из поселения.

Я не видел Вика, потому что стоял к нему спиной, но чувствовал напряжение, возникшее между нами. Сейчас мне не очень хотелось поддаваться воле чувств, от этого могла бы пострадать моя воля, от крепости которой зависела моя судьба.

– Я знал, что так всё выйдет, – прозвучало у меня за спиной.

Этот ответ меня очень удивил, я мог ожидать какой угодно реакции, но только не такой.

– Не ожидал я услышать таких слов, – признался я, поворачиваясь к Вику лицом.

Он лишь в ответ слегка улыбнулся краем рта и после недолгой паузы добавил:

– Ты с детства мечтал о путешествиях, всегда подолгу смотрел на горизонт. Твой отец мне часто рассказывал о твоей любви к его рассказам, большинству мальчиков в твоём возрасте было безразлично, что творится за пределами поселения, но ты был не таким.

Ты был каким-то мечтательным, всегда расспрашивал о далёких землях, об их жителях.

– Да, мне это было всегда интересно, хотелось увидеть всё своими глазами, – сказал я, доставая из мешка уже спрятанную в него отцовскую карту.

– Это твой подарок, о котором я слышал? – спросил Вик.

– Да, это та самая карта, – сказал я, разворачивая тонкий пергамент.

Её я разглядывал уже тысячу раз, почасту уединялся с ней где-нибудь в безлюдном месте и мечтал о том, как я отправлюсь путешествовать и увижу всё то, что есть на этой карте.

Фантазия рисовала красивые картины дальних городов, его жителей, замечательной природы. Но за долгие годы я так и не налюбовался куском старого пергамента, каждый раз я на него смотрел как будто впервые, с непередаваемым трепетом и томным чувством в груди.

– Так значит, ты твёрдо решил уйти?

– Да, – поспешил ответить я.

– Тогда у меня для тебя кое-что есть, – с этими словами Вик вышел из дома.

Заканчивая укладывать в мешок последнюю утварь, я окинул взглядом напоследок нашу лачугу и, убедившись, что ничего не забыл, вышел наружу. Через некоторое время я увидел Вика, несущего что-то длинное и, наверное, тяжёлое, аккуратно завёрнутое в тряпку и перевязанное тонкой верёвочкой. Пока он шёл ко мне, я пытался догадаться, что же было там.

– Вот, это мне досталось от моего деда, – с какой-то гордостью сказал Вик.