Шпион

Я несколько минут молчал, думал, ворочал информацию в голове так и эдак и все равно не мог понять – почему я?

– Ладно, допустим, я знаю языки. Кстати, хочу обратить внимание, что большинство из них знаю весьма поверхностно. Уверен, вы бы могли найти более подходящих людей. Например, специалистов, владеющих языками профессионально. Да?

– И какой болван, по-твоему, туда полезет, зная, что оттуда нельзя вернуться? – Гереро усмехнулся. – Профессиональные специалисты туда не отправятся даже во имя науки.

Они ни за что не станут рисковать своей шкурой. А вот боец, патриот, воин – это да! У бойцов другое мышление, но они, к сожалению, не лингвисты.

– Но и я – ни то и ни другое, – ехидно заметил я.

– Верно, ты им и в подметки не годишься, – добродушно усмехнулся Гереро.

– Тогда отправьте того, кто годится, – разговор меня начал забавлять, и я не скрывал иронии. – Ах, ну да! Никто же не согласится! А у меня выбора нет. Поэтому я и подхожу на эту роль как никто другой, верно?

– Верно, – довольно улыбнулся Гереро.

 – А ты не такой дурак, каким кажешься.

В разговор вмешался Джонсон:

– Никита, на самом деле вы настоящая находка для нас! И то, что вы решили ограбить мой дом – как бы странно это ни звучало – это подарок судьбы. Понимаете? Сначала мы думали, что вы иностранный шпион. Что под видом ограбления решили похитить информацию об аномалии. Но когда мы увидели ваше дело и разобрались – поняли.

Да это же настоящий подарок! Языки, отличная физическая форма. Да одно только то, что вы умудрились похитить сестер из приюта и скрываться так долго от властей, заслуживает восхищения. И характер у вас подходящий, не слушайте генерала. Вы боец! Это однозначно.

Я слегка отодвинулся от стола и настороженно глядел то на Гереро, то на Джонсона. Они явно не мне пытались объяснить, почему я подхожу или не подхожу на роль шпиона. Они это доказывали друг другу.

По-видимому, у них это старый спор. Но судя по документам в папке Барнса, спор уже решённый, а спорят они по привычке.

– Ладно, проехали, – после затянувшейся паузы сказал я. – Если бы у меня был выбор, я бы сказал, что мне нужно подумать и все такое. Но так как выбора у меня явно нет, а лишь его иллюзия…

На лице Джонсона появилось виновато-извиняющееся выражение, лицо Гереро стало грозным и непроницаемым. Снова повисла тяжелая пауза.