Последняя секунда Вселенной

Но ему было слишком интересно, чтобы тактично промолчать.

– А что твоя мать оставила отцу?

– Голема, созданного из генов наших предков. Вроде бы это была какая-то злая месть, но отец немного поработал над ней и создал нечто более-менее разумное. Мою младшую сестру.

– И что было дальше?

– Ничего особенного. Матери быстро надоело со мной играться, поэтому меня растила старшая сестра. А потом я стал относительно самостоятельным и сбежал. Сестра пыталась меня достать, но потом ей это надоело. Несколько раз я видел отца, несколько раз – младшую сестру.

Не то что бы им было до меня дело. А вот потом, когда я начал писать, они вдруг захотели меня найти. Обычная семья из народа холмов.

– А ты не хотел вернуться?

– Нет уж, – Айвин криво улыбнулся. – Никогда. А потом я понял, что мои истории сбываются. Вот тогда-то я и стал осторожнее. Какое-то время я ничего не писал. Долго.

– И что же изменило твое мнение? Ты ведь снова стал писать.

– Я увидел чудовище, поглощающее миры. И я решил, что должен его остановить.

ПАРАДОКС

Она нашла его в Старом городе – неподвижных развалинах, которые каждую зиму скрывались под водой полностью или частично. Когда-то Аньесхеде был неподвижным. Когда-то океан не подступал к порогу каждую зиму, а ледяные океаны на полюсах планеты не таяли с огромной скоростью.

Студенты любили эти места. Здесь можно было и устроить вечеринку, и сфотографироваться в постапокалиптическом антураже, и просто прогуляться, чтобы почувствовать неумолимое движение времени.

Или все вместе одновременно. Когда Аннабель была студенткой, то приходила сюда каждые выходные. Или около того.

Как это было давно.

Айвин ждал ее у того места, которое даже студенты обходили стороной. Не потому, что здесь было как-то страшно или опасно, – просто веяло чужой магией. Аннабель всегда забавляла – и пугала одновременно – людская надпороговая способность чувствовать магию. Стремиться к Ратушной площади, где все было пропитано магией крови, но обходить места, где магия была чужой.

Даже у Аннабель от этого места кожа покрывалась мурашками.

Он сидел на крыше когда-то желтого трехэтажного здания и болтал ногами. Она зашла в дом – внутри до сих пор пахло йодом и сгнившими водорослями. Поднялась по шаткой лестнице и вышла на плоскую крышу, покрытую настилом, напоминающим спортивный тартан. Может, когда-то здесь и спортом занимались. Бегуны вполне могли тренироваться на короткие дистанции.

– Привет, – сказал Айвин. – Нашла меня, значит.