Непосланный посланник

Палисадник возле дома густо зарос сиренью, придавая избе с выбитыми окнами вид давно не стриженного хулигана. Плотные лапы кустарников, переплетенные друг с другом, почти полностью закрывали тропинку, которая когда-то вела к крыльцу дома.

Однако если же сойти с этой тропки и не побоявшись протиснуться сквозь густой кустарник и стеной стоявшие одеревеневшие стебли крапивы, то можно было увидеть уютную полянку. Это было небольшое пространство хорошо вытоптанной травы, в центре которого стоял перевернутый деревянный ящик с кучей какой-то бумаги на нем.

Я осторожно отодвинул большую ветку сирени и вновь, уже не помню в какой раз, посмотрел на проселочную дорогу, которая вела в сторону железнодорожной станции.

– Черт побери, – раздосадованно прошипел я, опять никого там не обнаружив. – Этот алконавт Колян уже давно должен был вернуться. Неужто этого горе-тракториста повязали в городе с моими письмами? – признаться, от такой мысли у меня все похолодело внутри. – Этот ведь дурень сразу меня сдаст… Б…ь, никому нельзя даже простейшего дела доверить.

Да, я все-таки решился громко заявиться о себе и назвать вслух ту самую Дату! Именно поэтому я уже второй день сижу в этом облюбованном мною логове с самого утра и до вечера, обложившись тетрадными листками и серыми почтовыми конвертиками.

Вчера я полдня буквально в поте лица корпел над первой партией писем, адресованных почти двум десяткам первых лиц. Достоверно не зная особенностей функционирования советской почты в общем и системы перлюстрации корреспонденции в частности, я решил особо не мудрить.

«Кто его знает, всю эту машину? А вдруг какой-нибудь излишне впечатлительный товарищ что-нибудь накосячит, и письмецо до Самого не дойдет? А значит, надо подстраховаться…» Словом, я решил настрочить десятки писем в редакции крупнейших газет, областных управлений НКВД и, естественно, самому товарищу Сталину и поднять самую настоящую волну, чтобы слухи о начале войны прошлись по самым верхам страны. Потом же, согласно своим собственным законам жизни, эти слухи, многократно усилившись, должны были дойти и до самого низа. «Надеюсь, потом, когда наступит день Х и придет большая серая немецкая задница, это знание спасет хотя бы кому-нибудь жизнь».

Всю первую партию писем конспирации ради я запаковал в несколько конвертов. На лицевых конвертах я надписал адреса крупных советских газет и за литр вонючего самогона договорился с Колькой-трактористом, что он их в городе в почтовые ящики бросит.