Байки под одеялом

Неуверенно сделав еще несколько шагов, он остановился перед открытыми воротами. Неужели он просто заблудился в тумане и вернулся обратно? Да, после такого удара головой можно было потеряться. Развернувшись, Алмаз высмотрел под ногами обочину и, ориентируясь по ней, зашагал от ворот. Как он помнил, дорога была прямая, без развилок и сильных поворотов. Туман опять окутал его, ощупывая кожу промозглыми пальцами. Монотонное чавканье грязи под ногами, как тиканье часов отмеряло время его пути. И снова в зыбкой пелене показались неяркие огни.

Белое здание с темными провалами окон выплыло из тумана уже как неизбежность. Алмаз опустился на колени и обхватил голову руками. Крупные капли дождя звучно шлепались в раскисший суглинок, обрызгивая всего Алмаза мириадами грязных брызг. Медленно, борясь с тягучей грязью он поднялся на ноги и неуверенно пошел в лес. Запахло сосновой смолой. Ковер из коричневых иголок пружинил под ногами. От дождя не спасали даже кроны деревьев. Он брел, продираясь сквозь заросли колючих кустарников и можжевельника, обдирая руки и лицо. Километр, может больше, сколько точно он не знал. Идти было тяжело из-за головной боли и непроходимых зарослей. Ориентировался по мху на стволах деревьев, стараясь держать направление. И снова огни, снова знакомый силуэт. Алмаз обошел санаторий по периметру забора и пошел в другую сторону через лес. Он не знал, есть в той стороне населенные пункты или нет. Ему было все равно, лишь бы уйти куда-нибудь. Опять заросли, ежевика, можжевельник и мелкий кустарник с очень острыми, как иглы, листьями. Один раз не удержался и скатился по сыпучему склону балки, больно ударившись об камни в русле ручья. Но встал, забрался по противоположному склону и пошел дальше. И опять огни, опять та же проклятая трехэтажка. Потеряв все силы бороться, он упал в жидкую грязь у ворот.

– Значит, мне от тебя не уйти? – Закричал Алмаз, с силой ударив руками по хлюпкой жиже. – Что тебе от меня надо? Чего ты хочешь?

Но здание оставалось немым исполином, смотря на него сотней черных глазниц.

Алмаз встал и обреченно пошел к корпусу. Входные двери были открыты нараспашку, словно приглашая его войти. Как только он переступил порог, по коридорам, эхом отражаясь от пустых стен, пронесся знакомый детский плач. Алмаз поднял голову на звук, как будто пытаясь увидеть что-то, через толщи межэтажных перекрытий. Надрывные всхлипы накатывали волнами, то слегка затихая, то вновь усиливаясь до звона в ушах.