Пурпурный рассвет. Конфликт

17 по московскому времени

Броневик «Тигр» на большой скорости свернул с трассы, нырнул под эстакаду и остановился возле бетонной опоры.

– Хвоста не было? – Спросил Пимон, осматриваясь в зеркала заднего вида.

– Вроде нет, дорога чистая, эфир молчит. – Ответил Дмитрий, посмотрев на приборы.

– Ефрем ты как? – Эксархидис повернулся в салон и посмотрел на начальника безопасности, лежащего на полу.

– Хреново. Пока с базы выехали, крови много потерял, жать на педали прострелянной ногой как-то не очень.

– Скоро до «Зари» доберемся – подлатают.

Другие целы?

– Ирину тошнило всю дорогу, сейчас то ли спит, то ли без сознания, не знаю. – Ответила Лера, сидя рядом со спящей пятилетней девочкой. – Она последняя бежала, когда снаряд в здание попал. У остальных – ссадины и царапины, серьезно никого не зацепило.

– Я по голове обломками стены схлопотал, когда они из пушки шмалять начали. – Дима провел по волосам рукой и посмотрел на ладонь, перемазанную кровью. – Сотрясение точно есть, гудит, как осиное гнездо.

– Что вообще это было? – Спросила Лера.

– Система залпового-ракетного огня, «Град» или «Торнадо-Г». В Раевской на полигоне точно такие были. Расстояние как раз подходящее. Воеводов – псих конченный. Я конечно думал, что он что-то устроит, но такого никак не ожидал. – Пимон провел ладонью по лысине. – Самое странное, что он начал обстрел, когда его люди были на территории. Или они задержались и почти попали под обстрел, или он действовал вообще один.

– Может он с катушек слетел, девка то его померла.

На сто процентов в этом уверен, там метров десять было, хоть и темно, но точно видел, как в корпус попал, обмякла сразу. Даже если ранил сильно, то, без медицинской помощи точно не выжила. – Ефрем поморщился, массируя ногу выше ранения.

– Юля мертва? – Подскочила с места Лера.

– Да, а тебя это сильно беспокоит? – Начальник безопасности приподнялся и посмотрел на девушку.

Лера замолчала и села на место, опустив голову, чтобы скрыть нахлынувшие эмоции.

Все должно было быть не так. Да, предала, рассказала о планах побега, но ее заверили, что пострадать может только Воеводов, как главный организатор, к остальным обещали быть снисходительными, максимум – двухнедельное заключение в КПЗ и месяц исправительных работ. Дима уговорил, воспользовался смятением и неуверенностью, включив на максимум свою харизму. Признался в симпатии, надавив на слабое место – зародившиеся сомнение в Тимуре дало брешь в чувствах.