Пурпурный рассвет. Конфликт

Впереди слишком много дел, а я смертельно устал за последние дни.

Стив Прайс»

Часть 1. Пролог

2 сентября

Г. Геленджик

Гора Плоская, вершина Маркотхского хребта

Окинул взглядом расстелившуюся внизу бухту и панораму города. Вдохнул полной грудью. Наверху воздух холоднее, пьянящий и свежий. Тучи низко, потянись и рукой достанешь. Серые, с еле видимым фиолетовым оттенком, который теперь видно только в непогоду. Море почти черное – оправдывает свое название. Роман пошерудил рукой в выгоревшей траве, поднял желтый стебель и закинул в рот, прикусив край зубами.

Пол дня прошло, а до сих пор руки трясутся. Перед глазами, как белое пятно от солнца – родительская спальня, и две высохшие мумии на почерневших простынях. Готовился, знал же, что не выжили, но все равно, словно веслом по голове дали. Сознание, как утопающий, цепляется за последнюю надежду, даже несмотря на факты. Где-то в глубине души, все же думал, что выжили. Иммунитет не мог взяться из ниоткуда, если он им обладал, значит и родители, или, хотя бы, один из них.

Но реальность оказалась верна себе.

Последовал примеру Тимура – вырыл две ямы на заднем дворе, угрохав на это пол дня. Завернул останки в постельное белье, вспоминая, как мама любила эти простыни с белыми лотосами. Слез не было, лишь пожирающее чувство пустоты в солнечном сплетении. Долго в доме оставаться не стал, собрал некоторые вещи, взял пару фотографий на память, и уехал. Не придумал ничего лучше, чем подняться на хребет. Очень любил верхушку горы Плоской.

Почти голая, покрытая лишь жухлой травой, да куцым кустарником. Круги фундаментов от старой метеорологической станции тонули в растительности, как скелеты древних животных.

Вот и доехал? Что дальше? Поднял рацию, посмотрел на совсем новый пластиковый корпус. Повернул голову на право. За небольшой горой – район города Голубая бухта. Горстка частных домов и излюбленный пляж геленджичан. Где-то там обосновался Михаил со своими женщинами. Соскучился по людскому обществу, хотелось просто поболтать, обсудить апокалипсис.

Такое не каждый день переживаешь, а когда банально не с кем поделиться эмоциями, будто и не было ничего вовсе.

Заурчало в животе. Не ел уже сутки точно, а там и накормят, и напоят. Надо ехать.

Еще раз осмотрел город.

«Тимур, где же ты сейчас? Что заставило тебя покинуть вполне пригодный для жизни дом? Пожалуйста, только выживи.»

Разбомблённая община. Лишь бы одним из погребенных тел, не оказался Юлаев младший.