Империя. Фаворитка

Что же касается наложниц…

Я не стала слушать дальше, отошла от кабинета и отравилась на конюшню, где сообщила конюху, что хочу покататься верхом.

Усевшись на смирную гнедую кобылку, я отправилась в поместье Бренсона.

Покидая, навсегда, приграничный замок, даже не оглянулась, что бы попрощаться с его стенами – ничего хорошего я здесь не оставляла. Матушка? Да какая она матушка! В реальной жизни мы были бы ровесницами – графине было тридцать семь, как и мне. Так что, быть моей мамой она никак не могла. А отец мечтает выдать дочь за дикаря, обрекая на жизнь в степи, в грязном шатре, среди множества наложниц…

Глядя на поместье Бренсона от ворот приграничного замка, я думала, что оно недалеко.

Но, так только казалось – дорога к поместью заняла не менее получаса.

Замок Бренсона был тоже был окружен стеной, со следами военных разрушений, так и не устраненными – в каменной кладке зияли дыры – из чего я сделала вывод, что маршал или совсем забросил поместье, или же, его финансовые дела не очень хороши, и на починку стены нет средств.

Ворота поместья были распахнуты настежь, и я въехала на широкий мощеный камнями двор, посередине которого стояла оседланная лошадь, а возле нее – Рауль, и двое престарелых слуг, которым хозяин давал, какие- то, указания.

Увидев меня, Бренсон застыл, как громом пораженный, слуги же не проявили особого интереса, только поклонились. Я остановилась, и сделала вид, что собираюсь слезть с кобылки, и, как я и предполагала, Рауль кинулся помочь. Я изобразила, что падаю – перед Бренсоном я не стеснялась быть неловкой и неуклюжей – рухнула ему на руки, скользнув по ним грудью, и прижалась телом к его мощной груди.

– Миледи Элейн! – воскликнул ошарашенный маршал, а я забормотала:

– Рауль! Я …Я люблю тебя! Люблю давно! И хочу уехать с тобой! И стать твоей женой!

Бренсон помолчал, поставил меня на ноги, и, продолжая держать за талию и смотреть изумленным взглядом в лицо, произнес:

– Эль! Я…не знаю что сказать…Польщен…Но…Женится на тебе никак невозможно! Я дал слово вашему отцу, женится на Мине! И нарушить его не могу!

"Козел! – подумала я – Не можешь, потому что слово графу дал! А на чувства Мины, и ее разбитое сердце, тебе пофиг! Значит, я делаю все правильно, избавляя ее от несчастливого брака!"

И я обвила руками шею маршала, и впилась ему в губы долгим, страстным поцелуем.

Рауль был не против такого поворота, стал целовать меня в ответ, а его руки скользнули с моей талии на бедра.