Главным калибром – огонь!

Тем не менее радиограмма Вирена взбодрила штаб наместника и командный состав «Цесаревича». Чуть погодя Алексеев приказал изменить курс на пару румбов и передать новость семафором на все корабли эскадры. Затем генерал-адъютант отдал приказ «Новику» и «Боярину» с двумя отрядами истребителей выдвигаться вперёд на поиск японцев в десятке миль на носовых курсовых углах.

Следующая радиограмма Вирена поставила все точки над «i»: крейсера обнаружили на подступах к Порт-Артуру весь японский флот или, по крайней мере, его ударную часть.

В телеграмме указывались координаты, курс и скорость вражеских броненосцев, идущих единой кильватерной колонной.

Алексеев, Старк, Григорович и Эбергард сразу же склонились над картой, производя расчеты, прикидывая возможные маневры японцев и эскадры, подсчитывая общее соотношение сил. Ни у наместника, ни у вице-адмирала не имелось в наличии никакого плана боя, но оба командующих не унывали. За последние полгода наместник смог заразить почти весь личный состав флота своей оптимистичной уверенностью в неминуемой победе русского оружия.

Многие матросы и офицеры считали, что, случись война, японцы тотчас покажут корму, а может даже, сразу же поднимут белые флаги.

Первым обнаружил японцев «Новик». Полюбовавшись на поднявшееся над горизонтом длинное облако дыма, капитан 2-го ранга фон Эссен приказал пятёрке истребителей 1-го отряда издалека следить за противником, а сам отвернул, чтобы скрыть крейсер в туманной дымке. Учитывая важность информации, Николай Оттович принял решение рискнуть и воспользоваться беспроволочным телеграфом для связи с начальством.

Как выяснилось уже после войны, японцы сразу же засекли радиопереговоры русских, но до определённого момента полагали, что в море находятся лишь порт-артурские крейсера и истребители. Поэтому когда вице-адмиралу Того доложили о появлении на юге русских миноносцев, командующий Объединённым флотом приказал 3-му боевому отряду парировать возможную атаку противника. Изменив курс, четвёрка крейсеров контр-адмирала Девы вышла из общего строя и пошла на сближение с русскими истребителями.

Получив доклад с «Новика», генерал-адъютант призадумался. Японский флот шёл на шестнадцати узлах, тогда как старые русские броненосцы могли выдать такую же скорость лишь на очень короткое время. Максимально оптимальной скоростью эскадры считалась четырнадцатиузловая, в самом крайнем случае – пятнадцать узлов, да и то на очень короткое время и с сильным напряжением котлов и механизмов.