Империя. Наложница

До Ассина – неделя на лошади.

Дальше мы шли молча, и я размышляла. До Ассина далеко, значит надо попасть в столицу. Что мне удасться сбежать от деда – не сомневаюсь.

Мы приблизились к очередному крохотному озерцу, похожему на грязную лужу, и овцы стали из него пить. И Олив тоже. Я же, усевшись на берегу, принялась кричать пастуху, что хочу есть, и пусть хоть убьют, пока не покормят – с места не сдвинусь. Дед, морщась и ругаясь, все же кинул мне кусок лепешки. Воды не дал – я должна пить из озера. Но я не стала – такую грязь употреблять невозможно.

Олив жадно смотрел, как я ем, и я крикнула:

– И Оливу дай!

Грец разорался сильнее, я же улеглась на траву и крикнула:

– Не двинусь! Придется волочь! Или нести!

Старому рабовладельцу пришлось кинуть лепешку и Оливу. Да что ж они рабам кидают еду! Для них унизительно просто дать?

Олив съел свой кусок жадно и быстро, и мы двинулись дальше. Я стала уговаривать парня сбежать, или отпустить меня. На что он ответил:

– Отпущу – изобьют. Сбегать – некуда.

Или поймают и сломают ноги, или умрем от голода. Или волки сожрут.

– Но, – возразила я – здесь попадаются деревни! Можно попросить еды, или купить!

– У тебя есть деньги? – поинтересовался Олив. Получив отрицательный ответ, произнес:

– Тогда в ближайшей деревне нас заберут в рабство! Какая разница? Одиночки в степи – уже рабы! Или трупы. А еды в деревнях не дадут, самим не хватает.

"Ужас! Ну и законы! Вернее, их нет! "– подумала я, но мысли о побеге не оставила.

Глава пятая

К вечеру добрались до селения.

Оно представляло собой множество сбившихся в кучу небольших избушек, похожих на земляные холмики, и ничем не было огорожено. Однако, загон для овец, охваченный каменными невысокими стенками, имелся. И старик, вместе с рабом, принялись загонять туда животных. Меня отпустили, не отвязав, однако, веревку. Я, потихоньку, двинулась туда, откуда мы пришли, но тут набежали дети, отчасти не такие, какими я представляла детей богундцев – шумные, но не грязные, и даже неплохо одетые, не в пример пастуху и его рабу. Но, милыми эти ребятки не были. Подбежав, они обступили меня, заставив попятиться, затем стали корчить рожи, ржать и показывать на меня пальцем, а потом и вовсе – кидаться землей и мелкими камнями, крича:

– Вонючка! Вонючка!

Это мне? Я вонючка?

Пастух и помощник занимались своим делом, оставив меня на растерзание.

– Отвалите! – крикнула я, закрываясь руками, и продолжая двигаться в степь.