Империя. Наложница

И, думаю, с нетерпением ждали, когда мы с Даниэлем займемся любовью. Ведь Эль была красавица! А на страшненькую женщину, одну из тысяч рабов, внимания не обращали. На точку я не явилась, но и не умерла, иначе бы вернулась. Значит, у меня все нормально…

Раздался шум, крики, я вскочила и выбежала на улицу – вдруг воруют лошадь? Но, было еще хуже – на деревню напали.

Глава шестая

Селение горело – хотя, чему в нем гореть, непонятно. Глине? Вокруг вопили женщины и дети, мелькали силуэты всадников и бегущих людей.

И свистели, невидимые в темноте, стрелы.

А я, вместо того, что бы быстро юркнуть обратно в мазанку, стояла, тупо таращась в ночной сумрак. И достоялась – тело обвила веревка, и меня дернуло вперед. Конечно, я упала, меня поволокло, но теперь я старалась поднимать голову, что бы не царапать лицо, и прятать руки. "Опять!"– тоскливо подумала я, прежде чем резко рвануло вверх, огромные лапы перехватили, и кинули поперек коня. Лошадь понеслась, и, судя по отдаляющимся крикам, прочь от деревни.

А я лежала поперек крупа, вниз головой, и свесив ноги. Когда от такого положения стало мутиться сознание, мы остановились, и меня скинули с коня. Я опять грохнулась об землю, слабо пискнула от боли, почувствовала пинок, и поползла туда, куда пинали. Немного очухавшись, обнаружила себя в куче таких же перепуганных и отупевших людей. Дальше – уже знакомо. Нас подняли , кнутами и пинками, связали, построили в шеренгу и погнали по степи. При этом обнаружилось, что из нашей деревни схватили только несколько человек. Налетели, похватали людей – и умчались. И надо же им было забрать меня! Бесполезную и слабую…

Кто были напавшие не известно. Ругались по— богундски, выглядели так же, но это ничего не значило.

Сколько часов мы шли – не знаю. Днем стало очень жарко, а надо спешить— подгоняли кнутами, видимо, опасаясь погони и возмездия. Хуже всего, что я была босиком. Степная земля казалась раскаленной, а трава нестерпимо колючей. Остановились только вечером, как обычно – у озерца.

Рабы ринулись пить, мешая лошадям, и получая, за это, кнутами. Припала к грязной луже и я… А потом, вместе с другими, дралась за куски черствой лепешки, брошенной в толпу…

Потом рабы уснули, и я тоже, спасаясь от действительности и боли в израненных ногах, в тумане забытья. Проснулась из-за криков и свиста стрел – опять напали – и уже не испугалась, и не удивилась – привыкла. Светало, и я хорошо видела напавших – огромных воинов на огромных конях.