Неоафины

Автоматические замки, держащие на нем черное покрывало, расцепились, и после того как оно медленно упало на землю, перед зрителями предстала клетка, в которой находились заключенные, желавшие бежать из транспортировочных фургонов три дня назад.

Нестриженные волосы, всклоченные бороды, уставшие лица с бегающими от страха, ввалившимися глазами, грязные тощие тела, укутанные в шкуры диких животных – всё это производило на зрителей сильное впечатление. Пленники держали в руках копья с каменными наконечниками, обсидиановые кинжалы и обтянутые кожей деревянные щиты, создавая безупречно колоритную картинку для несведущего неоафинского обывателя.

К клетке подлетело несколько беспилотников, выдающих крупные планы перекошенных от испуга лиц прямо на огромные экраны стадиона.

Ощущая нарастающую неприязнь к недолюдям, толпа на трибунах воинственно зарокотала.

– Смерть ублюдкам! Обезьян на мясо! – всё отчетливее раздавались крики по периметру Ребельстауна, пока не слились в сплошной агрессивный рев.

Когда болельщики, наконец, утихли, клетку до конца опустили вниз и открыли одну из ее стенок. В эту же секунду над городом раздался гимн мирмидонян.

VII

Дрожащими от страха руками, Аббас крепко сжимал древко копья. Несмотря на то, что он абсолютно не понимал, что сейчас происходит, недавняя попытка пленников совершить побег не позволяла им надеяться на какое-либо мягкое отношение. И то, что их не тронули сразу после ареста, заставив вместо этого три дня просидеть в камере, а затем одеться какими-то дикарями, пугало его лишь сильнее.

Потому он напряженно вглядывался во тьму пространства, открывающегося за створками входных ворот Ребельстауна, напротив которых опустили их клетку. Вскоре во тьме проявился высокий силуэт, держащий что-то в отставленной в сторону руке. Выйдя на арену, он осветился множеством прожекторов, оказавшись марширующим командиром мирмидонян, несущим флаг Неоафин на высоком древке. За ним, собранные в каре, чеканили шаг остальные призраки.

Зал завопил что есть мочи. Несколько тысяч голосов даже начали нестройно петь боевую песню о «храбрых солдатах, сражающихся с врагами, чтобы ты мог в дождливый вечер спокойно сводить друга в кино». Тем временем сами мирмидоняне успели выстроиться в шеренгу и после команды «вольно» подняли руки, чтобы поприветствовать зрителей.

– Вот они! Вот они! – завопил Сириус Грей.