Изгнанные в облака. Вторая часть

Сержант оставил меня и покинул крышу. Дверь закрылась. Генерал Жиль развернулась ко мне. Черный мундир без знаков отличий облегал туго груди. И белый амулет на шее гипнотизировал.

– Хочешь есть? – спросила она и показала на накрытый стол. Тарелка с фруктами и всевозможные морепродукты, и разрезанный лимон. Я деловито уселся и приступил к трапезе.

– Бум Чпок, – генерал Жиль подошла и начала давить лимон мне в блюдо, а затем облизала, словно украдкой свой длинный палец. – Как ты в это вляпался?

– Я сам не знаю, – ответил я, обсасывая мидию.

 – Наверное, все дело в том, что я слишком храбрый. Я ведь мог сбежать тысячу раз.

– Как думаешь у тебя большие? – усмехнулась она.

– Что? – испуганно поднял я глаза.

– Ну не яйца, конечно же, а проблемы?

– А, думаю да, – я взял рыбу. – Мой разум не смог меня остановить, я поступал по зову сердца.

Жиль вздохнула. Она повернулась ко мне, поставив руки на поясницу.

– Ты поставил передо мной моральную проблему, – устало ответила она.

 – Я бы хотела быть там в этих темных джунглях и горах. Слушать реку и пение птиц и знать, что я, быть может, добуду еду завтра своими руками. А не вот это все. Эти сражения, мужланы потные и их безумные глаза, когда я их убиваю. И ты – такой беззащитный юнец, которого мне придется отдать на растерзание. Небось, нецелованный?

– Нет, я целовался, – возразил я. – Перед тем как чуть не замерз в горах. Это было один раз.

– Бедненький, – Жиль развернулась.

Приблизившись, она потрогала пальцем мой нос. Теперь она облокотилась роскошным задом о стол. Такой же мощный, как и стол. Таран для моего нецелованного разума.

– Профессор говорил, что нужно ценить жизнь в скитаниях, – я начал потрошить форель, – Он был прав. Я и двух дней не провел среди цивилизации, а уже убил человека. А теперь меня куда-то везут. И у меня тошнит от страха перед тем, что меня ждет. А ведь я могу умереть девственником.

Она взглянула на меня.

– У тебя есть любимая?

– Есть. Но она этого не знает.

Снисходительный взгляд. И смех, заставивший зашевелиться чресла.

– Не знаю.

– Я хочу знать о профессоре все. С кем он спал, как он ел, что говорил.

– Сейчас доем, может, вспомню.

Вдруг я остановился.

– Я сейчас ем, а тот, кого я убил, кормит червей на дне.

– Ты убил на войне? – Жиль отвернулась, подставляя лицо прохладному ветру.