Светорожденные. Полымя

Еще за долго до своего совершеннолетия Лоддин покинул Эйлис, пообещав себе никогда не возвращаться на чуждые ему земли. Терра была близка ему по сердцу. Там, без единой мысли об альвионе, он мог начать новую жизнь подальше от всего, что ему было ненавистно.

И он позабыл о чудном мире из его далекого детства. И род его стал смертен, как и любой другой человеческий род. Его дочери и сыновья, внуки и правнуки – все они носители того величайшего эликсира, поспешили забыть о своем происхождении, однако сам Создатель ничего не забыл.

Из поколения в поколение тех десятерых избранных, кои были близки к великому Гомену Трокториуму, передавалось сказание о том, что если род величайшего волшебника Гомена Трокториума не оборвется, если на Терре останется хоть один представитель Светорожденных, то рано или поздно Создатель возвратит его домой и его сила вернется к нему. Альвион прольется в его крови сильнее, чем в любом другом маруне. Всесильная магия снова обретет хозяина. Светорожденный станет частью Эйлиса, а после отправится в Нэден, где воссоединится со своей семьей и Создателем.

Так молвит мой пророк.

Илус замолчал и закрыл фолиант. В комнате повисла нарастающая тишина.

***

Боттер Кнат уже слышал эту историю, но перебивать Илуса, и уж тем более – перечить своему господину побоялся.

Он хорошо знал Илуса Краджуса. Еще пять лет назад, бедный Боттер Кнат, заменив своего предшественника Ргтохра Рвиврота (алакс случайно убил того, выйдя из себя после безуспешной попытки вымолвить его замысловатое имя) и вступив в должность первого помощника великого алакса, часами прибывал в астрономической башне и выслушивал мудреца, чтобы быть знающим в тайных делах своего нового господина.

Илус Краджус уже рассказывал ему и о ваттерах, и о их способностях, и об их даре; распевал песнь о былых днях свободной Руны, которая, как ни странно, Боттеру была по душе; бранил Хедрика и предрекал тому тысячу ненастий. Изредка, особенно в те моменты, когда Боттеру хорошенько доставалось от своего господина, он был полностью солидарен с инакомыслием и мятежным настроем старого призрака, хоть и никогда не говорил об этом вслух, и бранил себя за такие мысли.

Он все прекрасно понимал. Боттер не был дурачком, хоть таковым и казался. В конце своего обучения, Кнат, который прежде никогда не отличался превзойденным умом, стал лучшим из выживших мудрецов десятилетия. К счастью или несчастью Хедрик об этом не знал.