Император Владимир

Апофеозом кондового материализма стал управляемый конфликт двух общественных формаций – капитализма и социализма, загнавший мир в электронно-банковский концлагерь…»

С наступлением темноты казаки Его Императорского Величества Конвоя окружили беседку со всех сторон, провожая подозрительными взглядами каждого, кто проходил по дорожке в какой-то дюжине метров от тонких стен. Словно назло, после захода солнца количество гуляющего народа возросло – господа офицеры с дамами и без оных то и дело забредали в этот уголок парка.

До слуха Владимира Александровича то и дело доносились обрывки чьих-то фраз и тихий женский смех.

– А слышали ли вы, господа, как наш вице-адмирал ругается на мандаринско-китайском языке? – По дорожке, похоже, проходила весёлая компания из нескольких молодых офицеров, причём без сопровождающих лиц в виде представительниц прекрасного пола. – Несколько дней назад, когда лично распекал нерадивых матросов…

– Слышали… Слышали, – тотчас отозвалась пара молодых голосов.

 – Петь, мы же рядом с тобой стояли, запамятовал, что ли?

– Сейчас припомню те китайские словечки… Кастомный хуавей тебе в верхний порт и заключенный хай-сенс в нижний, – подражая упомянутому вице-адмиралу, произнёс четвёртый голос. – Странные ругательства, никогда не слыхал подобных.

– Андрюха, так это же китайские ругательства, а не русские, – засмеялись трое приятелей. – Чего только ни наслушаешься, побывав в Китае.

– Может, это японские ругательства, а не китайские? – возразил четвёртый. – Не забудьте, господа, что Алексеев бывал и в Японии.

– Нет, хуавей – явно китайское словечко, – безапелляционным тоном знатока заявил один из молодых офицеров, к слову говоря, сам ни разу в жизни не побывавший в Поднебесной. – Да, а я ещё слышал, как вице-адмирал обозвал одного кондуктора маоцзэдуном, втайне мечтающем о культурной революции на нашем «Егории Победоносцеве».

– Точно! Тот кондуктор потом всё выспрашивал, что это за зверь такой, этот маоцзэдун, и какое отношение он имеет к бунтовщикам и инсургентам, – дружно заржали приятели.

 – Ох, как же насмешил он тогда вахтенного начальника!

Четвёрка молодых офицеров с броненосца «Георгий Победоносец» растаяла в темноте, не подозревая, что в трёх десятках метров за их спинами судорожно хватает ртом воздух родной дядя самого императора всероссийского Николая II.