Губы

Падаю на пол, девица наклоняется, и, последнее, что я вижу – ее губы, произносящие:

– Вино отравлено, дурачина! Не пей!

Друзья! Жду вас в своей группе

https://vk.com/kinobooklove (https://vk.com/kinobooklove)

И не ругайте сильно Макса. Жизнь жестока, и у любых поступков есть причина. И вы обязательно узнаете, почему он такой. Да и такой ли?

Глава 4

– От поцелуев можно умереть…– облизывается Мирослава.

Вскрикиваю, отшатываюсь, роняю бокал… Темно – кровавое вино растекается по белому ковру.

"Вино отравлено!"

Мира тоже вскрикнула, и отшатнулась – я ее напугал.

– Что случилось? – спрашивает Мирослава.

Если бы я знал…

Пытаюсь взять себя в руки.

– Голова заболела. Прости за ковер!

Мира встает.

– Переутомился? – криво улыбается она, и продолжает, с нарастающим раздражением – Я просила тебя не работать пред нашими встречами!

– Я не работал два дня!

Мирослава не слышит, не слушает.

– Разве мало тебе плачу? Мало? – ее тон переходит в истерику.

Встаю, осторожно обхожу любовницу, спешу в прихожую – моя одежда должна быть там.

Мира идет следом.

– Если уйдешь – никогда не вернешься! – кричит она.

Наспех одеваюсь и иду к двери. Мира догоняет, хватает за рукав, при этом, ее длинные красные ногти царапают мне руку.

– Стоять, я сказала! Меня достали твои похождения! Твои бабы! Твоя работа!

Выдергиваю рукав. Мира начинает меня лупить – по лицу, плечам, груди – и пытается схватить за одежду. Я вырываюсь, и открываю дверь.

– Жалкий проститут! – орет она, выскочив за мной на площадку.

– Давай, Мира, весели соседей! Удачной новогодней поездки! – кричу я, сбегая по лестница— ждать лифта не рискнул.

Про поездку сказал специально – Мирослава гордится своей памятью, и считает, что никогда ничего не забывает. Теперь она будет мучиться, и пытаться вспомнить – когда она успела рассказать.

Мира, как я уже говорил, стерва и истеричка. И поводом к скандалу может стать любая мелочь.

Я "умирал" ни когда его пил, не с Мирой, а после поцелуя. Поверил убийце!

Домой сразу не пошел – сел во дворе на скамейку. Наш двор , тихий и уютный, в столь раннее утро был пуст. Только дворник, интеллигентного, профессорского вида, махал метлой. Я кивнул ему, он мне. Возвращаясь по утрам, я всегда заставал его за работой.