Бог ли каждый Творец?

Хотят немного напугать, чтобы в город не выходил. Сын Елизаветин-то под смертью ходит, в руках у них.

– Вот он-то им тоже интересуется. Друзей прислал.

– Не знаю я. Раз ты ручаешься, тогда открою ему выход. Все мал он для меня. А вот Песах уже скоро, нужно пшено кидать в поле. Слово словом, а мацу просят тоже словом, месяц нисан ведь уже.

Рутра как-то не особо внимание уделил времени года, в котором оказался. Была весна, пора пахать и сеять. (Примечание эксперта: «нисан» происходит от аккадского «нисанну», со значением, толкуемым как «первые плоды».

Являлся в еврейском календаре первым месяцем библейского года – где-то между мартом и апрелем григорианского календаря. Хотя, если быть точнее, в Торе он называется «авив».)

Следующие ее слова воздействовали на его слух – как ушат холодной воды на нежелающего оторваться от сладких ласк Морфея.

– Принесла ведь в свет его я в месяц исхода.

Рутра уставился на нее, расширив глаза, хоть и не было сказанное для него невероятной новостью, лишь навело на мысль: боги почему-то с завидным постоянством в легендах и мифах рождались 25 декабря, а реально – по весне.

Да… и исход, и пост… Да уж, эпохи и верования меняются, а Земля как вертелась вокруг Солнца, так и вертится, соответственно, и процессы на этой самой Земле слагают эти верования, обычаи и традиции как жизненную необходимость. Весна – пора кидать зерно в поле. Весна – не ешь животных, иначе убьешь приплод их и погибнешь с голоду потом. Ну и басня: стрекоза и муравей… Только муравей тут, наверное, прообраз Авеля-землепашца – Каин убивал животных, был порицаем Богом (читай – природой, явно миф появился в языческом мире).

– Рабби, не страшно мне, скажи? – одернула она его, заметив, как он задумчиво смотрит мимо нее.

– Давай спросим, что ж хотят они, – сказал Рутра, резко посмотрев на нее.

– Ты веди речь. Мне не положено.

– Спрошу, сестра.

Он жестом позвал интересующихся поближе.

Те подошли.

– И что ж хотим мы? Можете спросить ее, вот мать его.

– Мы знаем эту женщину, – ответил один из них весьма сухо.

Потом обратился к Марии:

– Мать наша, мать брата нашего, наш брат интерес несет к тебе, вернее, к сыну твоему.

– Слагай свой интерес, – ответила Мария не грубо, но строго.

– Хотим спросить его, тот ли он.

– Кого ж вы все видите в нем? Кого ж вы ищите-то все?

– Все разное, – начал он с волнением.